— Суть операции, мягко говоря, сомнительна, и если спасти ребёнка не удастся, то потом возможно весьма неприятное разбирательство».
— Я домой, спать, — Потапенко зевнул, — ночь была тяжёлая. Валюсь с ног.
— Где Михаил Владимирович?
— На четвёртом этаже, в семнадцатой процедурной, с Осей.
— Как он?
— Хуже некуда. За ночь трижды останавливалось сердце. Как ещё жив, не понимаю, разве что Таниными молитвами.
Не задавая больше вопросов, Федор Фёдорович рванул вверх по лестнице.
«Значит, никакой операции не было. Конечно, невозможно так быстро. Я дурак. Он нашёл другой способ, более простой и безопасный».
Агапкин добежал до палаты, от волнения несколько раз сильно толкнул дверь, забыв, что она открывается наружу.
Дверь внезапно открылась и вмазала ему по лбу. На пороге стоял Свешников в халате и шапочке.
— Федор, простите. Больно? Дайте посмотрю. Ого, будет шишка, надо поскорее приложить холодное. Да что с вами? Ну-ка, пойдёмте."
"Профессор взял его за плечи и повёл по коридору, при этом не забыл прикрыть дверь в палату, где лежал Ося и смутно виднелся силуэт Тани у окна.
Агапкин покорно шёл с профессором, пошатываясь и тяжело дыша. Во рту пересохло, язык прилип к небу. Прежде чем задавать вопросы, следовало как-то объяснить своё странное поведение. Легко было строить коварные планы в сумрачной квартире Ренаты, вместе с белобрысым колдуном. Но здесь, перед профессором, лицом к лицу с ним, Федор вдруг самому себе стал противен.
«Раньше я бы мог просто, открыто спросить, но теперь чувствую себя шпионом и предателем!» — подумал он и, краснея до слёз, пролепетал:
— Сказали, что Ося совсем плох. Может, нужна моя помощь?
— Спасибо. В госпитале довольно врачей. Не стоило так бежать.
Профессор смотрел на него сочувственно, ласково, но Агапкину мерещилась насмешка.
— Андрюша проснулся, бродил по коридору, искал вас, Таню. Ему приснился плохой сон. Мне стало тревожно. Я слышал, как вы приходили домой и сразу ушли. — Агапкин говорил прерывисто, хрипло, едва справляясь с одышкой. Ушибленный лоб болел нестерпимо.
— Андрюшу я успокоил, он уснул. Мне надо было взять сульфат магния, в госпитальной аптеке запас кончился, а у меня остался.
В большой процедурной было много народу. Меняли повязки раненым, кипятили шприцы. Михаил Владимирович передал Агапкина в руки пожилой сестре, только что заступившей на дежурство, и ушёл.
— Как же это вы так, Федор Фёдорович? — сестра покачала головой, повернула Агапкина лицом к свету.
