Там, на скале, Алёша принялся меня отговаривать. Но я знал: если откажусь, мой Икамуша погибнет или придётся делать кошмарную вещь — менять целиком весь сюжет, переписывать все заново.
Я разделся, приготовился прыгать. Но вдруг у меня страшно заболела голова, прямо прострелило болью, свело все мышцы, я не мог двинуться с места. Я застыл, как соляной столп, свалился плашмя на камни, едва не расшиб голову и не скатился в море. Алёша успел подхватить и удержать меня, оттащил подальше, побежал к дороге, кричал, звал на помощь, но я уже ничего не слышал, потерял сознание.
Помню только, как меня несли, потом везли на извозчике какой-то офицер и красивая дама. Мне было ужасно плохо, я думал, что умираю, как когда-то в Москве, в госпитале».
Федор сложил письмо, убрал под подушку. Михаил Владимирович и Таня, конечно, простят, что вскрыл, прочитал.
«Рыбы поднимаются на поверхность. Мыши и крысы теряют страх перед кошками. Паразит управляет поведением промежуточного хозяина.
А чего он хочет от постоянного своего жилища? Чтобы оно оставалось в целости и сохранности! Они чувствуют то, что чувствуем мы? Они читают мысли? Ося надумал прыгнуть со скалы в море. Я решил застрелиться. Они поняли наши намерения и пустили в мозг дозу парализующего яда? Ни у него, ни у меня ничего не вышло. В последний момент он и я одинаково застыли соляными столпами, как бедная жена Лота. Почему? Потому что, когда тебе дали возможность убежать от смерти, нельзя оглядываться назад и смотреть ей в глаза».
Остров Зюльт, 2006Сверху, из кабинета Микки, с утра слышна была музыка. Герда обрадовалась. В последнюю неделю Микки ей не нравился. Он стал вялым, каким-то сонным. Отказывался от еды. Лежал днём на диване, глядя в потолок, чего прежде никогда с ним не случалось. Герда насильно выгоняла его на прогулки, но он возвращался минут через двадцать и опять ложился на диван. Она придумывала разные поводы, чтобы пройтись по городку, по магазинам.
— Микки, вам нужен приличный свитер.
— Зачем?
— Если опять приедут с телевидения, вам совершенно не в чём сниматься.
— Я больше не буду сниматься.
— Никогда?
— Герда, пожалуйста, оставь меня в покое.
Она поджимала губы, молчала, но выдерживала не более получаса.
— Микки, занавески в кухне висят уже пятнадцать лет, ровно столько, сколько я здесь работаю. Пятна не отстирываются, смотреть противно, нужны новые.
— Возьми деньги и купи.
