Бабушка Вера с семнадцати лет сотрудничала с НКВД. Пламенная комсомолка, отличница, красавица, очень перспективный кадр для них. Уже на третьем курсе она посещала нечто вроде разведшколы. Юноша на снимке — её однокашник, он мог просто примерить форму, наверняка они там это делали, их же учили на разведчиков. Ты думаешь, твой дед, папин отец, был вовсе не мальчик-сосед-комсомолец-авиахимовец, а этот эсэсовец?
— Ничего я не думаю. Расскажи о бабушке Вере, что помнишь.
— Софи, что я могу помнить, если она погибла до моего рождения? Не знаю, какой бы она была свекровью.
Эту роль для меня играла её мать, папина бабушка. Несколько лет, пока мы жили вместе, каждое утро я слышала, что Димочка женился на мне только потому, что меня зовут Вера, это имя для него святое, и оно — единственное моё достоинство. Вера была красным ангелом, воплощением благородства, ума, красоты. Кроме немецкого, она знала ещё и польский. Прабабка твоя была полькой, тайной католичкой и дворянкой, потому и тряслась всю жизнь, к существительному «ангел» всегда прибавляла прилагательное «красный», чтобы её не заподозрили в религиозности.
Вышла замуж за красноармейца, кристально пролетарского происхождения. Слушай, что там всё время пищит?
— Мой мобильный. Почта пришла.
— Ну так прочитай. И поставь себе какую-нибудь нормальную мелодию. Это чириканье раздражает ужасно.
«Почему не отвечаешь? На всякий случай, поздравляю. Может, увидимся наконец?»
прочитала Соня.
На этот раз подписи не было, но Соня и так знала, кто это, и тут же написала:
«Спасибо.
Я тронута. Будь здоров и счастлив!»
Ответ пришёл через минуту.
«Увидимся или нет?»
Соня не стала больше ничего писать, выключила телефон.
— Скажи, а с личной жизнью у тебя что вообще происходит? — спросила мама. — Как поживает приятный молодой человек Петя?
— Петя поживает хорошо. Женился, родил двух мальчиков-близнецов.
— Ты поэтому не причёсываешься, не красишь ресницы и ходишь зимой в кроссовках?
— Нет, мамочка, все наоборот. Он поэтому на мне не женился. Правда, теперь вдруг опять жаждет со мной встретиться.
Соскучился. Делать ему больше нечего!
— Софи, я хочу внуков.
— Думаешь, если я причешусь и накрашу ресницы, это поможет?
— Во всяком случае, не помешает. Я бы поняла, если бы ты была безнадёжно некрасивой, с какими-нибудь явными недостатками. Но ты посмотри на себя. Отличная фигурка, ладная, стройная, глаза голубые, носик такой симпатичный.
— Губки бантиком. — Соня скривилась перед зеркалом и показала язык своему отражению.
