Анна медленно открывает глаза и встречает яркое солнце над бескрайним морем. На её лице проступают знаки старческой усталости — глубокие морщины, посеребренные сединой в холщовой рубахе, словно отражение волн на тихом море. Старик, полон тепла и заботы, внимательно следит за ней, готовый поделиться своим жизненным опытом....
– Разворачиваемся и на выход. – Я подтолкнула Карлу, а она в свою очередь Софи. Слушать молитвы можно и в отдалении, а вот быть затоптанными верующими я не хотела.
– Сейчас мы пойдем к кострам, и поможем имперцам готовить еду. – Мое сопровождение только активно закивало в ответ. Вот ведь, так пожалуй, и стану командиром нашего маленького отряда.
А отец Серхио тем временем громко и протяжно запел на незнакомом языке. Хорошо что мы успели отойти на приличное расстояние, потому что враз все люди вокруг него опустились на колени и заголосили со слезами в голосе.
– Что это? – Сейчас верующие больше напоминали религиозных фанатиков. Не хватало им начать кататься по земле.
– Молитва за спасение. Люди благодарят Всевышнего. – Это Карла подсказала. Я кивнула в ответ и показала рукой направление. – Нам туда.
Проходя мимо двух командиров, я так их про себя окрестила, отметила что оба сравнительно молоды. Сколько им? Лет по двадцать пять? Тридцать? Точно не определить. А вообще хорошо бы отмыть с них грязь, начисто выбрить, причесать и дать отоспаться.
Я оглянулась на спутниц, но потерять их сейчас было невозможно. Они двигались в шаге от меня, и каждая прижимала к груди свое сокровище. Софи - кувшин с водой, а Карла кусок хлеба.
Проходя мимо, хм, загона с пленными орденцами, я услышала как меня кто-то позвал по имени.
Ближе к жердям протиснулся один из орденцов. Совсем молодой парень, по виду и двадцати нет.
– Анна, я раб, меня силой заставили воевать, это я передавал тебе хлеб. – При последних словах он опустил голову и замолчал. Я не заметила в его словах лжи, и имя он мое знает, и действительно, мне давали хлеб, только вот кто? Убей - вспомню.
– Проходите, нечего тут стоять. – Имперцы пытались оттеснить нас подальше от пленных. А один из них, самый старший по возрасту, встал между мной и орденцами, внимательно наблюдая.
– Скажите, что их ждёт? – Обратилась я к нему.
– Знамо что, веревка на шею и дерево в лесу. А тебе-то что? – Какой-то подвох читался на лице воина и в вопросе.
– А ничего.
