Анна медленно открывает глаза и встречает яркое солнце над бескрайним морем. На её лице проступают знаки старческой усталости — глубокие морщины, посеребренные сединой в холщовой рубахе, словно отражение волн на тихом море. Старик, полон тепла и заботы, внимательно следит за ней, готовый поделиться своим жизненным опытом....
Мы так и стояли над ней. А когда, спустя минут десять, истерика начала стихать, мы приподняли и напоили Карлу из кувшина.
– Сспассиббо, иик, вам. – Заикаясь и икая ответила Карла. После чего вновь умылась, при этом ее движения были слегка заторможенные, но без истеричности.
– Надо найти Томаса и отца Серхио. И раздобыть еду. – Я знаю, что любая истерика прекращается действием, нужно просто переключить внимание. – Карла, вот наш хлеб, держи и не потеряй. Софи, тебе кувшин с водой.
Раздала всем поручение, похвалила себя за сообразительность.
– Девочки! Там шел бой, возможно остались тела убитых. Поэтому будьте готовы ко всему. Мертвые, они нам не навредят. Понятно? – Спутницы немного напряглись при упоминании мертвых тел, но потом до них дошел смысл моих слов и они закивали в знак согласия. Ну и отлично! Есть контакт.
Чем ближе мы подходили, тем неприятнее открывалась картина перед глазами. Тела действительно не успели убрать, и орденцы, вперемешку с имперцами смотрели в вечность.
Повсюду сновали люди, и все разговаривали между собой. За спинами и лицами я сомневалась, что нам удасться найти наших.
– Помогите мне взобраться на телегу, я поищу отца Серхио и Томаса. – Кивнула в сторону телеги и решительно направилась к ней. Мои спутницы не отставали ни на шаг. Отлично, мне меньше заботы. На телегу я могла бы и сама залезть, но помня о трудотерапии, я оперлась о плечо Софи и попросила Карлу подсадить меня.
ГЛАВА 8
При детальном осмотре сверху, лагерь напоминал пчелиный улей. Ближе к дороге к деревьям привязаны оседланные лошади. Они сдирали кору деревьев и пощипывали траву, отчаянно отмахиваясь хвостами. Имперцы выделялись среди всех единой формой. Это были узкие брюки, почти в облипочку, когда-то белого цвета, а сейчас грязного. Белые рубашки с жабо, тоже поменявшие цвет и красно-синий камзол до середины бедра.
Другие охраняли выживших орденцов, пока те строили нечто, напоминающее загон для скота. К деревьям прибивали по две жерди, на уровне колен и груди.
