– Клавдия Петровна, милая, что с вами? Ну право же…
…После разговора со следователем и сопровождавшей его баронессой Корф слова не шли Ергольскому на ум. Матвей Ильич скомкал очередной лист с неудачным наброском, чертыхнулся, поднялся из-за стола и направился в гостиную, где застал рыдающую гостью, которая причитала так громко, что под ней трясся стул.
– И этот арендатор… Коксаки или Кусаки, вечно я путаюсь… предложил выкупить землю… Вместе с имением… А я почему-то вспомнила рассказ Матвея Ильича и в шутку говорю: «Вы, сударь, меня не проведете, я прекрасно знаю, что вы в земле этой нашли…»
И она зарыдала басом, глухо подвывая и раскачиваясь всем телом из стороны в сторону.
– Он аж в лице переменился… Как, говорит, так вы уже знаете? Ну и выложил мне все в расстройстве… С-серебро! Не золото, но… серебро… Ы-ы-ы!
Ергольский выпучил глаза.
– Тоня, что тут творится? Какое серебро? Чем Клавдия Петровна так расстроена?
– Вы… выдумщик! – простонала передовая дама, поворачиваясь к нему. – Видите, как ваши фантазии сбываются? Сначала – Панова… Мне вы сказали, что на моей земле золото найдут… Только там не золото, понимаете? Там – серебро! Этот жулик хотел, ничего мне не говоря, мою землю перекупить…
– Господи, Клавдия Петровна, – пролепетал писатель, – ну так на вашем месте я бы радовался… Серебро… так вы разбогатеете, честное слово!
– Вот и Николай Сергеевич так сказал! – простонала Бирюкова. Ее лицо было залито слезами. – Он уже планы составляет, сколько своих поэтических сборников выпустит… на лучшей бумаге… с иллюстрациями и золотым обрезом… Обрез ему подавай золотой, видите ли! Матвей Ильич, голубчик, ну почему вы не придумали что-нибудь получше про меня, а? Что сюда приехал хороший человек, например, что мы познакомились… и я вышла за него замуж! – добавила она с надеждой, понимая, что отступать уже некуда.
Чаев кашлянул. В глубине души он презирал Ергольского, но при всем при том не мог не оценить тонкий комизм происходящего.
– Ну так хороший человек в истории тоже имеется, – с насмешкой заметил журналист. – Просто раньше вы не обращали на него внимания.
– А? – Клавдия Петровна встрепенулась. – Кто же?
– Безутешный вдовец Колбасин, – отозвался Чаев. – А что? Человек он солидный, положительный, наверняка мечта многих женщин…
Язвительность последних слов в полной мере могли оценить разве что сам автор и Антонина Григорьевна, потому что Чаев, конечно, намекал на ее мужа.
