В канун Нового года 181… года в Петербурге. Шепелявый туман скрывает лица людей, но не сердца императора Александра III и его доверенного барона Сергея Виленского. Обсуждается важный вопрос войны с Францией, когда Ирэн — юная дама, внезапно появляется рядом Сержа. Каждое слово, каждая мысль о ней вызывает странный спор и неодобрение даже среди друзей императора....
Утром, когда Ирина уже отдавала, надевала шубку, чтобы выйти из дома и сесть в карету, двери распахнулись и в дом вошла бедно одетая девушка, а на руках она держала ребёнка, закутанного в тулупчик.
– Здравы будьте, барыня, а вот и мы с Танюшей к вам, – устало улыбнувшись и попытавшись поклониться сказала девушка.
Глава 7
– Здравы будьте, барыня, а вот и мы с Танюшей к вам, – устало улыбнувшись и попытавшись поклониться сказала девушка.
Ирина обернулась на голос, девушка явно её знала.
– Здравствуй…– на этом Ирина замялась, рассчитывая, что девушка подскажет ей своё имя.
– Глаша я, барыня, запамятовали? – стоять девушке было не очень удобно, ребёнок, завёрнутый в тулуп, хоть и сидел тихо, но видимо был тяжёленьким.
– Да, ты садись Глаша, – Ирина решила сначала помочь девушке, а потом уже разбираться, подошла и взяла у неё из рук ребёнка. Тулуп свалился на пол, и Ирина увидела, что это девочка, возраста примерно год, может чуть больше, на ней было тёплое платьице из дорогого материала, с красивой отделкой.
У Ирины не было своих детей и что с ними делать вот с такими малышами она себе не очень представляла.
– Хорошо, что я до вас добралась, барыня-то денег совсем не дала, двадцать медяшек отсыпала, да на телегу нас посадила до ближайшей заставы, а холод-то какой, думала не довезу Танюшу, – Глаша скинула платок, и Ирина увидела, что та сама ещё совсем девочка, лет четырнадцати-пятнадцати.
Пелагея, которая вышла в холл, напряжённо застыла увидев Ирину с малышкой на руках и девчонку в крестьянской одежде, сидящую на стуле.
У Ирины возникло страшное подозрение, но она всё еще не верила, что так влипла, поэтому спросила, – А что за барыня такая жадная?
– Так сама Елизавета Петровна. Приехала давеча в деревню, да и говорит, что надо тебе Глаша к матери дочь отвезти, нечего ей здесь без неё делать, – на этих словах у Глаши выступили слёзы, – Вот как же так, она ведь ей тоже, чай, родная, а она её на мороз?
– А где мать-то? – спросила Пелагея, заслужив благодарный взгляд со стороны Ирины
Глаша испуганно посмотрела на Ирину, потом на Пелагею, но нашла в себе силы и почти прошептала: – Так здесь, Ирэн Леонидовна…Вы что, это же Танюша, ваша дочка…
У Ирины закружилась голова.
