Проглотив последний кусок яйца, наконец, сумел произнести:
– Это было… э… очень сытно.
Думая, что, может быть, ему не показалось это так плохо, как ей, Элизабет нерешительно подняла глаза.
– У меня мало опыта в приготовлении пищи, – призналась она слабым голосом.
Девушка увидела, как Ян отхлебнул кофе, и его глаза расширились от изумления – он начал жевать кофе.
Элизабет, пошатываясь, встала, расправила плечи и хрипло сказала:
– Я всегда хожу прогуляться после завтрака. Извините.
Не переставая жевать, Ян смотрел, как она выбежала из дома, затем с облегчением избавился от забившей ему рот кофейной гущи.
Глава 14
Завтрак, приготовленный Элизабет, избавил Яна от чувства голода; даже сама мысль о еде заставляла бунтовать его желудок, когда он направлялся к амбару проверить ногу Мейхема.
Торнтон прошел часть пути, когда увидал ее слева, на склоне холма среди колокольчиков, сидящей, обхватив руками колени и прижавшись к ним лбом. Несмотря на волосы, сияющие на солнце, как только что отлитое золото, она представляла собой картину разрывающего сердце уныния. Ян собирался отвернуться и оставить ее в печальном одиночестве, затем со вздохом раздражения передумал и начал спускаться к ней вниз по холму.
Не доходя нескольких ярдов, он понял, что ее плечи тряслись от рыданий, и удивленно нахмурился. Совершенно очевидно не было смысла притворяться, что завтрак был удачен, поэтому, добавив к голосу нотку шутливости, сказал:
– Я восхищаюсь вашей изобретательностью – если б вы застрелили меня вчера, это была бы слишком быстрая смерть.
От звука его голоса Элизабет сильно вздрогнула. Подняв голову, она смотрела в сторону, влево, отвернувшись, чтобы он не видел ее заплаканного лица.
– Вам что-нибудь нужно?
– Десерт? – предположил Ян шутливо, слегка наклоняясь, чтобы рассмотреть ее лицо. Ему показалось, что он увидел, как грустная улыбка скользнула по ее губам, и продолжил: – Я подумал, что мы могли бы взбить сливки и положить их на печенье. Потом мы можем взять, что останется, смешать с остатками яиц и использовать при починке крыши."
"Она засмеялась сквозь слезы, прерывисто вздохнула, все еще отказываясь посмотреть на него, и сказала:
– Меня удивляет, что вы совсем не сердитесь за это.
– Нет смысла плакать из-за подгоревшего бекона.
– Я плакала не из-за этого, – ответила она, чувствуя себя глупой и сбитой с толку.
Перед ее глазами появился белоснежный носовой платок, Элизабет взяла его и приложила к мокрым щекам.
– Тогда почему вы плакали?
Зажав в руке носовой платок, она смотрела прямо перед собой, ее взгляд сосредоточился на окружающих холмах, усыпанных колокольчиками и боярышником.
– Я плакала о моем собственном несоответствии и неумении управлять своей жизнью, – призналась Элизабет.