Автор
В рассвете пятнадцати слуг графа Камерона, облаченных в элегантную синюю ливрée с золотом, мир словно застопорился. В центре этого величественного палаца скрывается интригующая история любви между Элизабет, принцессой-сиренией, и Каспаром, простым горемавшим слугой.
Но, конечно, этого не может быть.
– Почему не может быть? – удивленно спросил герцог.
– Потому что летом улицы будут слишком раскаленными для лошадиных копыт, – ответил Джон, несколько удивленный близорукостью суждений прадеда. Выжидательно посмотрев на двоюродного деда, сказал:
– Сэр, вы не находите, что идея улиц из металла в раю в высшей степени невероятна?
Дункан, помнивший такие же споры с Яном, когда тот был в том же возрасте, откинулся на спинку стула, и на его лице появилось выражение предвкушения удовольствия.
– Джон, – сказал он с довольным видом, – спроси своего отца. Он вон там у балюстрады.
Мальчик согласно кивнул, задержался около прадеда и, приложив руку к его уху, что-то шепнул герцогу, а затем направился к отцу, как ему было сказано.
– Почему ты не ответил Джону, Дункан? – с любопытством спросил герцог. – Описание рая – это по твоей части.
Дункан поднял брови, шутливо не соглашаясь.
"– Когда Яну было шесть лет, – сказал сухо викарий, – он втягивал меня в теологические и риторические дебаты, вроде этого. Я обычно терпел поражение. Это было очень неприятно. – Посмотрев на мальчика, ожидавшего, когда отец заметит его, Дункан весело сказал: – Я ждал этого дня десятилетия. Между прочим, – добавил он, – что Джон только что прошептал тебе?
Герцог покраснел.
– Он… э… сказал, что через четыре хода ты объявишь шах моей королеве, если я не уберу моего коня.
Взрыв смеха за шахматным столом заставил Яна оглянуться, и он увидел Джонатана, стоявшего рядом, чуть позади него. Улыбаясь, Ян повернулся, чтобы уделить внимание своему сыну, который был зачат в ту снежную ночь, когда он вернулся в Шотландию.
– У тебя вид человека, – пошутил Ян, – что-то задумавшего. – Он взглянул на измученное лицо учителя, затем снова на сына и с сочувствием добавил: – Я вижу вы с мистером Твинделом опять о чем-то поспорили? Что это на этот раз?
Довольная улыбка озарила лицо Джона, и он кивнул.
– Это о рае, – поведал Джон, с круглыми от изумления глазами, тихим заговорщическим голосом. – Мистер Твиндел хочет, чтобы я поверил, что рай – это место с улицами из золота.
