После нее немцы уже не оправятся, слишком много будет потеряно военнослужащих, выбито техники, и ни одного крупного, стратегического наступления они предпринять уже не смогут.
Тихон с Анной выпили, поужинали. Это можно было бы назвать и поздним обедом, поскольку днем есть было нечего.
После постельных утех Анна спросила:
– Тебе когда в часть?
– Я слышала, после ранения дают отпуск. Остался бы у меня…
– Ты извини, но если все вояки по теплым постелям прятаться будут, война еще долго не закончится.
– Писать будешь? Я адрес дам.
– Нет. Жив останусь – вернусь, а если не случится – не жди. Не я один такой.
– Какие-то вы, мужчины, бесчувственные, – всплакнула Анна.
– Ты знаешь, скольких боевых товарищей я потерял? Там мясорубка страшная. Силен немец, только одолеем мы его…
– Помню я, перед самой войной пели: «Если завтра война, если завтра в поход…» Армией своей гордились, а немец до Москвы дошел. Ты бы видел, что в столице в октябре сорок первого творилось! Народ обезумел, магазины начали грабить. А первыми начальники всех мастей побежали. Барахло на машины грузили и из города драпали. Такую панику подняли!
– Да во все времена, особенно в тяжкие для страны, пена вверх всплывает. Только это не народ. Вот ты же не убежала…
Они надолго замолчали, и Анна незаметно для себя уснула. Конечно, предыдущую ночь ей спать не пришлось, Тихон же отоспался днем, пока она на работе была.
Утром, как только женщина встала, Тихон поднялся тоже. Он быстро умылся, выпил стакан чаю с куском хлеба. Побриться бы, да нечем. В полку у него отличная бритва была, из трофейных – технари подарили. Только все его скромные пожитки так в полку и остались. Когда кто-то из летчиков погибал, его вещи пересылались родным. Ну а если родственников не было или они в оккупации находились, вещи делились между сослуживцами. Так что бритва его не заржавеет, пользуется ею кто-то.
Через несколько минут он уже готов был, Анну обнял:
– Ты не болей, одевайся теплее…
– Это ты себя береги, мы-то в тылу, выдюжим… – и крепко-крепко обняла, Тихон едва руки ее от себя оторвал. Всего-то неполные двое суток знакомы, а как будто – всю жизнь.
Он быстро сбежал по лестнице и, уже выйдя на улицу, пожалел, что не спросил Анну, как в Тушино добраться, к аэродрому. Пришлось прохожих спрашивать.
Он ехал на трамвае, шел пешком, до проходной аэродрома добрался. На КПП проверили его документы и пропустили.
На аэродроме садились самолеты из разных городов, и постоянных пропусков экипажи не имели.
