Если увидите кого-нибудь из моих людей не нужно смотреть на них с удивленным видом, и отпавшей челюстью.
– Что, и такое бывало?
– Бывали прецеденты.
– Но, чтобы на кого-нибудь так смотреть, мне нужно их увидеть. Я кроме вас никого не видел в лицо, – хмыкнул я.
– Это дело поправимо. Остановите у магазина, там где очередь, они выйдут, вот и запомните. Я кстати вас тоже покину.
– Понял, не дурак. Дурак бы не понял.
Хохотнув незамысловатой шутке, лейтенант распахнул дверцу и вышел на улицу, громко сказав: спасибо, он захлопнул дверцу и энергичным шагом направился в магазин. Толпа безмолвно пропустила его внутрь помещения.
Подчиненных у Павлова оказалось трое. Два парня лет под двадцать пять, и девушка на вид моих лет. Одеты они были фактически неотличимо от людей толпившихся у магазина, разве что присутствовал некий городской лоск. Это не было заметно, просто чувствовалось.
Газанув, я стронулся с места, и направился дальше. Теперь нужно найти улицу, где проживали Морозовы.
Маршрут по заснеженным улицам мне показала словоохотливая бодрая толстушка-хохотушка с сумкой в руках, из-за края которой торчал большой рыбий хвост. Видимо рыба была такая большая, что даже не помещался в довольно объемистую сумку. Это доказывало, что в селе голода пока не было. Тетка меня узнала, видимо поэтому стараясь не отпускать вывалила все местные новости. Скорее из любопытства, чем из-за чувства благодарности или жалости, я продолжал стоять рядом с ней и с легкой улыбкой слушал, всем видом показывая как мне интересно.
На самом деле я действовал по привычке все знать. Вроде как прибыл на новое место и изучаю зону полетов, чтобы ориентироваться на местности. Поэтому, слова толстушки, что к старшей дочке Инги Васильевны ходит молодой командир госбезопасности, насторожил меня.
«Это еще кто? Ухажер, или Никифоров клинья подбивает, посылая своих людей? Да нет, не похоже на него. Нужно выяснить» – решил я, продолжая слушать говорливую женщину.
Через сорок минут, я продолжил следовать описанным толстушкой маршруту.
Дом Морозовых находился фактически на задворках поселка, огородом упираясь в сосновый лес. Посмотрев на хату пятистенок, крытую дранкой, только покачал головой. Хозяйство было добротным, отец Семеныча был жив, судя по легкой снежной пыли поднимавшейся в высь, это он сейчас работал во дворе. «Опель» двигался с небольшой скоростью, поэтому когда в открытые ворота показался старичок, тащивший за собой на веревке большую бадью набитую утрамбованным снегом, притормозил с интересом рассматривая его. Семейное сходство было видно невооруженным взглядом. Я попал куда надо.
Отец Виктора Семеновича, Семен Алексеевич остановился и подслеповато щурясь посмотрел на машину, остановившуюся около его двора.