Когда я вылез из машины, охнул в изумлении, он меня явно опознал.
– Здравствуйте, Семен Алексеевич, – громко сказал я. То, что он плохо слышал, знал прекрасно, Семеныч как-то обмолвился об этом, мол, последствия контузии в германскую войну.
– Здравствуйте, товарищ Суворов, – ответил он, пожимая мне руку. Мы стояли и рассматривали друг друга.
– Не нужно официоза, называете меня Севой, ваш сын Виктор Семенович, именно так меня и называл…
«Но редко, я для него всегда был «командир». Только пару раз он окликнул меня как все… только пару раз!»
– Хорошо… Сева. Проходи в дом… Ох, радость то какая, однополчанин в гости приехал. Машину во двор загоняй, я Нюшу в конюшню сейчас отведу."
"Подтянув спадающие штаны, с потертостями на коленях он бросив бадью шустро засеменил валенками во двор, к стоявшей у яслей с соломой лошади. Посмотрев на бадью, я подхватил веревку и оттащил ее в сторону, нужно было освободить место для проезда. Как и говорил Семен Алексеевич, машина неплохо уместилась во дворе, расчищенного места хватало вполне. Пока загоняли машину, и доставали из кабины и багажника вещи, разговорились. Кроме него дома никого не было.
Ирина Марковна, мать Семеныча ушла в магазин. Жена, на почту, ну а дети ушли на снежную горку. Война войной, но дети оставались детьми. Было бы очень плохо если бы это изменилось. Анна, старшая дочь ушла с ними для пригляда. Дети маленькие. Нина восьми лет, да Олег пяти, так что без взрослого никак.
В хате мне понравилось. Беленые известкой стены, чистые выскобленные полы. Большая печка на входе, на которой судя по овечьей шкуре спал Семен Алексеевич.
Я заметил, когда он снимал тулуп овечья ворсинки у него на спине. На кухне, куда мы попали, стоял большой стол, на стенах полки с тарелками, чугунками, большой комод старинного вида с вензелями. Готов побиться на заклад из какого-то разграбленного поместья. Небольшое оконце с занавеской из красной материи тоже привлекла взгляд.
Из кухни двустворчатая дверь вела в большую залу с круглой печкой для подтопки.
Две комнатушки, разделенные от зала тонкой дощатой стеной. Печка стояла так, что грела не только залу, но обе спальни, так как ее круглые бока выходили во все помещения. Пока я осматривался дед, шустро закидал дровишек в каждую печку.
Еще раз осмотревшись я сделал вывод, что тут живут довольно простые люди, колхозники, работящие люди. Нужды не было, но и достатка тоже особо не видать хотя дом добротный. Война меньше года идет не успели обноситься или распродать вещи. Посмотрев на гору подарков сваленных в углу. Поинтересовался:
– Как у вас тут вообще? Не голодно?
Старичок хмыкнул. Деревня, хотя продовольствие сдают как положено, выжить можно.
Нормативы с трудом, но выполняют.