Из кресла самолета «Боинг – 737», на котором я сидела, открывались виды на серпантином планирующуюся земнуюsurface. Курс запад в Адриатическое море. Мир вокруг оказался как живой, готовый раскрыть свои тайны. Зажмурившись и прижавшись к подлокотникам, я чувствовала дрожь самолета – его взлет. Внутри царила невеселая тишина, а снаружи пейзаж расцвел огненными мигалками городских фонарей и глубиной чернильной ночи....
– Папку с рисунками они не нашли, но не уходить же с пустыми руками? Как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Вот и взяли цифровой фотоаппарат. Кстати, а зачем вы у Антошкиной фотоаппарат свистнули? – поинтересовался Воронков.
– Мы его не свистнули, а взяли как вещественное доказательство, – в свое оправдание сказала Алина. – Мы ведь и ее подозревали. Уж странно она себя вела. Теперь-то конечно, понятно почему, – вздохнула она. – А фотоаппарат вот, – Алина вытянула из сумки цифровик.
– Передам. Вот, пожалуй, и все. Папку с рисунками изъяли у Шматко на таможне. Она не успела ее ни продать, ни пообщаться с искусствоведом Лоретти. Думала продать ее здесь. Кстати, среди клиентов банка много состоятельных людей, коллекционеров, которые с радостью купили бы у нее папочку с рисунками.
Алина довольно кивнула головой:
– На это мы и рассчитывали, когда в последний день не дали нашим туристам ни одной свободной минутки.
– А как же Славский? – спросила я, наперед зная, что Воронков сейчас обвинит нас в непроходимой тупости. Вроде бы все выяснили, а мы журналиста опять тащим на роль преступника. – Через Куропаткина он просил Веронику достать ему путеводители музеев, в которых экспонируются работы Леонардо да Винчи. Музей науки и техники Леонардо да Винчи вообще по теме.
– Господи, за что?! Общаться с этими дамочками – такое испытание для нервной системы! У Славского два высших образования! Он историк и журналист.
– Нет.
– А у меня есть. Вы мне подарок привезли? – спросил Воронков, нервно постукивая кончиками пальцев по столу.
Я переглянулась с Алиной. В суматохе последнего дня мы забыли о подарке для майора.
– Конечно, – воскликнула Степа и выставила на стол перед Воронковым бутылку кьянти, упакованную в фирменную бумажную сумочку и пакетик со сдобными ореховыми сухарями. – Это знаменитое итальянское сухое вино кьянти. Итальянцы его пьют со сладкими сухарями. Пейте, Сергей Петрович, от этого вина только польза. Пейте и нас вспоминайте.
– Вас разве забудешь? – без злости сказал Воронков."
