Из кресла самолета «Боинг – 737», на котором я сидела, открывались виды на серпантином планирующуюся земнуюsurface. Курс запад в Адриатическое море. Мир вокруг оказался как живой, готовый раскрыть свои тайны. Зажмурившись и прижавшись к подлокотникам, я чувствовала дрожь самолета – его взлет. Внутри царила невеселая тишина, а снаружи пейзаж расцвел огненными мигалками городских фонарей и глубиной чернильной ночи....
Главное, что мы должны спросить: когда видели Лику позавчера, и не ссорилась ли она с кем-нибудь.
– А как мы спросим? – спросила Алина. – В лоб?
– В лоб? Не знаю, не знаю, – засомневалась Степа.
– Тогда как нам объяснить наш интерес к Лике?
– Можно сказать, что ее положили в инфекционную больницу с подозрением на дифтерию, – вспомнила я, что говорила Носовой. Если уж врать, так всем одинаково. – Чтобы пресечь распространение заразы, мы составляем список лиц, которые контактировали с Ликой. Себя опрашиваемые вряд ли назовут – кому охота прерывать отпуск из-за карантина? Вдруг пронесет и не заболеет? А вот соседа сдадут обязательно.
– Идея неплохая, – похвалила меня Алина.
– Потом соберемся у меня в номере и вычислим, с кем общалась Лика в день на кануне смерти.
– Попутно можно сказать, дескать, Лику сам бог наказал. Не надо быть такой склочной особой, – добавила Алина, уже представляя, как она будет вести беседу. – С генеральшей поссорилась? Поссорилась. Может, кто-то еще держал обиду на Лику и в сердцах сказал: «Чтоб ты заболела», она и заболела? Вот мы и интересуемся: кто мог ей такое пожелать?
– Ну что ж, – будем придерживаться именно этой линии, – одобрила ее заготовку Степа.
К сожалению, у меня все пошло наперекосяк. Первой, к кому я пошла, была Нонна Михайловна Шматко.
– Я к вам ненадолго, – предупредила я, входя в ее номер. – Вопрос деликатный, желательно, чтобы разговор остался между нами. Нонна Михайловна, вы себя хорошо чувствуете?
– Я? А почему вы спрашиваете? – в ее голосе явственно слышался испуг.
– Видите ли, с Ликой Ивановой случилась большая неприятность, – я несколько замедлила, подбирая слова.
– И это вы называете неприятностью? Нет, неприятности будут у меня и в скором времени, – выдохнула она. – Вы хотите мне сообщить, что Лика скончалась?
– Что? От кого вы это узнали? – не смогла я скрыть своего удивления.
– Вообще-то я обещала молчать, – стушевалась Шматко, – но раз вы пришли… Мне по большому секрету сказала Дина Леонидовна, еще вчера утром. Так и сказала: «Лика – нежилец».
– Мы же ее простили, – с досадой пробормотала я.
– Вы ее не вините. Когда она вернулась в автобус, то сказала, что мы едем на экскурсию без Лики, вас и ваших подруг. Я сразу заподозрила что-то неладное. Не будут трое оставаться в гостинице из-за четвертого только потому, что у того насморк. Я пристала к Дине как банный лист, соврала, что у меня мама была врачом. Что ей оставалось делать? Сказать правду. Сегодня ее предсказания сбылись.
