В остальном Октавиан Август утвердил завещание Ирода и разделение Иудейского царства между его сыновьями Архелаем, Антипой и Филиппом.
Чтобы получить представление об экономическом значении каждой из этих частей Иудейского царства, стоит упомянуть о размерах дохода, который они давали. Так, Иудея, Самария и Идумея, доставшиеся Архелаю, приносили ежегодно 600 талантов серебра. Галилея и Перея, завещанные Антипе, – 200 талантов, а Южная Сирия, унаследованная Филиппом, – 100 талантов. Собственно Иудея являлась тогда самой развитой в экономическом и культурном отношении частью страны. Согласно завещанию Ирода огромная сумма денег – 1500 талантов, а также масса золотых и серебряных изделий предназначались лично Октавиану Августу, другу и покровителю царя. Однако император проявил великодушие и бескорыстие: он разделил все эти деньги и ценности между самими родственниками Ирода, а себе оставил лишь некоторые из личных вещей царя как память о нем (Флавий, Иуд. древн., XVII, 11, 4).
Пока наследники и родственники Ирода спорили о завещании царя в Риме, в Иудее, оказавшейся без правителей, воцарилась полная анархия и война всех против всех. Это был выплеск накопившегося народного недовольства, которое долго сдерживалось жестокой тиранией Ирода. В стране повсеместно происходили вооруженные выступления, правда, их причины были далеко неодинаковыми. В Галилее восставшие зелоты руководствовались больше классовыми и социальными мотивами. В Иудее преобладали освободительные антиримские настроения, а в Идумее вспыхнул мятеж бывших солдат Ирода, недовольных условиями своей жизни. Жители же Переи преследовали как антиримские, так и классовые цели. Только две области Иудейского царства, Самария и южная Сирия, не приняли участия во всеобщих волнениях. Армия Ирода распалась: большинство иудейских и идумейских воинов присоединилось к восставшим, а гвардия наемников, состоявшая из германцев, галлов и фракийцев, перешла к римлянам. Впрочем, и сами римляне, посланные для наведения порядка, не удержались от грабежа дворцов Ирода и сокровищ Храма. Флавий, не признававший классовых и социальных причин волнений, описывает ситуацию так: «Полная разнузданность овладела народом, так как у него не было своего царя, который мог бы доблестным правлением сдерживать народную массу, а прибывшие для успокоения возмутившихся иноземцы лишь подливали масла в огонь своим наглым отношением и своим корыстолюбием» (Иуд. древн., XVII, 10, 6).
