Улицы были пустынны и темны, лишь слабый свет фонарей игрался на стеклах окон домов за углом. Я ухватила свой рюкзак крепче, чувствуя себя незнакомкой в этом мирке, казавшемся каким-то необычно знакомым и одновременно чужим. Электричка "Передача" прискакала в последний раз, прежде чем исчезнуть за поворотом, оставляя за собой холодную тьму и мрачную атмосферу....
Я старалась не смотреть вниз, конь у Ивана Аркадьевича был довольно высок на ногах, и вид покачивающейся где-то далеко внизу земли вызывал у меня головокружение и тошноту. Сидеть так близко к постороннему мужчине, вероятно, было довольно неприлично, но меня это меньше всего волновало, мне уже хотелось скорее добраться до какого-то определенного жилья.
Усталость и все те невероятные события и эмоции, испытанные мною сегодня, давали о себе знать. Я периодически начинала клевать носом, задремывая, но потом испуганно вскидывалась, боясь упасть прямо под копыта коню.
Спустя около часа такого продвижения лес внезапно закончился и мы выехали на открытое пространство. Примерно в полукилометре отсюда смутно прорисовывалось какое-то большое здание, темное. В неверном свете луны вроде бы ещё вокруг здания виднелись верхушки деревьев. Иван Аркадьевич любезно сообщил мне, что мы прибыли в Тёмкино, в поместье Пелагеи Степановны Салтыковой.
Ещё некоторое время неторопливой езды по ухабистой дороге, вдоль которой угадывались в темноте вспаханные черные поля без всходов, и мы стоим возле запертых ворот ограды вокруг дома. Следовавшие за нами быстрым шагом мужики принялись стучать своим дрекольем в ворота. Пока никакой реакции не было. Зато гром грохнул прямо над головой, заставив меня подпрыгнуть в седле и тоненько взвизгнуть. Ну, боюсь я грозы! Конь от неожиданности тоже затанцевал под нами, но Иван Аркадьевич твердой рукой удержал поводья.
Наконец, зажёгся факел, и стало видно, что огонь движется по направлению к воротам. Старческий брюзгливый голос бурчал:
— И чего стучать эдак, как бысть лихие люди приступом идут! И кого носит по ночам, не спится им! А вот ужо и не открою, утром приходите, барыня, занемогши, неча здеся шастать!
Голос приблизился к воротам и теперь уже слегка напряженно-испуганным тоном поинтересовался:
— И кого нелёгкая в такую погоду и темень привела к нашим воротам?
Андрей Петрович откликнулся.
— Открывай, дед Сава! Это Заварзин, Андрей Петрович! Мы тут в лесу вашу барышню Катерину встретили, заблудилась. Она в той карете и ехала к вам.
Сопровождая его слова, гром грянул особенно яростно, сопровождая яркую вспышку молнии, осветившую все вокруг слепящим светом. Ветер усиливался, и в дорожную пыль тяжело упали первые крупные капли дождя.
