Улицы были пустынны и темны, лишь слабый свет фонарей игрался на стеклах окон домов за углом. Я ухватила свой рюкзак крепче, чувствуя себя незнакомкой в этом мирке, казавшемся каким-то необычно знакомым и одновременно чужим. Электричка "Передача" прискакала в последний раз, прежде чем исчезнуть за поворотом, оставляя за собой холодную тьму и мрачную атмосферу....
Женщина, открывшая нам дверь, при свете оказалась старухой в каком-то салопе (или что это такое — не могу сказать, ибо в ретро-моде не сильна), чепце с оборочками, лицо в морщинках, такие же руки, говорящие о старости и нелёгком труде. В свою очередь она внимательно рассматривала меня.
Налюбовавшись моей неземной красотой и грязным лицом, она, наконец, пришла к какому-то выводу, всплеснула руками и воскликнула:
— Радость-то какая! Катерина Сергеевна наша приехали! Бабушка ваша так ждёт вас, так переживает! А уж как услышали, что лихие людишки побили почтовую карету, так и вовсе вся испереживалася! Пойдёмте, пойдёмте, скорее к Пелагее Степановне! Тимофей, приготовь для господ гостевые, по такой погоде никто никуда не едет!
В холле появился ещё один персонаж — высокий, сухопарый пожилой мужчина с выправкой королевского мажордома.
— Можно, я хотя бы умоюсь? Переодеваться мне все равно не во что, сундук с одеждой оставался в багаже кареты и пропал вместе с другим багажом.
Игнатьевна, хоть и не обрадовалась, но была вынуждена согласиться, что умыться мне не помешает. Повела меня по той же лестнице, только направо. Хася бежал следом, тыкаясь мне в ноги мордочкой. Хромой Сава, пыхтя, тянул следом тачанку.
Старуха привела меня в достаточно большую квадратную комнату, здесь было чисто и пустовато до гулкости. Два окна, завешанных плотными портьерами, между ними у простенка — кровать, хотя бы без балдахина, уже хорошо. Игнатьевна от своей лампы зажгла пару свечей в подсвечнике, стоявшем на старинном туалетном столике, и можно было рассмотреть убранство. Небольшая тумбочка возле кровати, туалетный столик с овальным зеркалом в раме над ним, хлипкий стульчик рядом.
Обои на стенах тканевые, чистые, но явно выгоревшие, вон и выцветшие куски имеются, наверное, туда солнце попадает. Ещё две двери в противоположных стенах, скорее всего, гардеробная и умывальная. Игнатьевна вздохнула:
— Это светелка тети вашей, Майи.
