Улицы были пустынны и темны, лишь слабый свет фонарей игрался на стеклах окон домов за углом. Я ухватила свой рюкзак крепче, чувствуя себя незнакомкой в этом мирке, казавшемся каким-то необычно знакомым и одновременно чужим. Электричка "Передача" прискакала в последний раз, прежде чем исчезнуть за поворотом, оставляя за собой холодную тьму и мрачную атмосферу....
Лошади дергались с перепугу, коляска раскачивались, и туда же, в эту кучу малу, со страху полез и Чегодаев. Жан, бросив последний сундук, вскочил на запятки, что-то крикнул кучеру.
Тот заложил такой крутой вираж, что и на Формуле-1 не стыдно показать, и коляска помчалась к воротам. Из коляски, на полном ходу, вылетел Хаська, видимо, его выпнули, но он все равно был с трофеями. Из пасти у него торчали два изрядных клока окровавленных тряпок. Мы, все трое, только и стояли у окна, открыв рты. События развивались столь стремительно, что мы просто не успели никак отреагировать на них.
Андрей Петрович, было, хотел кинуться в погоню, но отец Василий его остановил.
— Не успеешь все равно, не надо. Мне вот интересно, как они выбрались?
Мужики, приставленные в охрану, повалились в ноги.
— Прости, отче, как заволокло что-то в голове! И не помним толком ничего! Только делали, что велел тот, высокий.
То же самое сказал и Трофим. Отец Василий покачал головой.
— Все-таки животный магнетизм… — и пояснил для тех, кто в танке — слыхал я, что италийцы сим богомерзким делом балуются, опыты разные ставят на людях. И масоны, что просочились в Россию с нашим императором из его поездок по Европе, тоже не отстают. Расползлись по России-матушке, как тараканы.
(Забегая вперёд, автор должен сказать, что масонское движение существует и до сих пор.
Глава 44
Я до этого жаловалась, что жизнь идёт очень быстро? Признаюсь, была неправа, беру свои слова назад! Вот сейчас она помчалась вскачь. Сразу появилось откуда-то столько дел и забот, что с самого утра и до вечера в голове даже мыслей лишних не появлялось — не успевали просто. В основном, сейчас все наши действия, за исключением обычных хозяйственных, были подчинены одному результату — успеть, опередить всех возможных претендентов на мое имение и мою руку.
Я уже давно искренне стала считать это имение своим, Пелагею Степановну — своей бабкой и вполне смирилась с тем, что мне суждено прожить свою жизнь именно тут. Может, именно поэтому, что мне не было дано судьбой жить в том, будущем, времени, мне там и не хотелось ничего делать? Возможно.
