Улицы были пустынны и темны, лишь слабый свет фонарей игрался на стеклах окон домов за углом. Я ухватила свой рюкзак крепче, чувствуя себя незнакомкой в этом мирке, казавшемся каким-то необычно знакомым и одновременно чужим. Электричка "Передача" прискакала в последний раз, прежде чем исчезнуть за поворотом, оставляя за собой холодную тьму и мрачную атмосферу....
Ладно, вот он момент принятия решения. Я встала с дивана, немного прошлась по кабинету, обернулась к мужчинам.
— Я согласна со всеми этими условиями. И, если Андрей Петрович не возражает, то так тому и быть. У нас есть все шансы создать хорошую, добрую семью.
Заварзин тоже встал и, обращаясь ко мне, сказал:
— Я согласен со всеми условиями и прошу вас, Катерина Сергеевна, оказать мне честь и стать моей супругой. Намерения мои искренни и чисты, и я буду счастлив с вами в браке.
Отец Василий довольно улыбнулся и произнес:
— Благословляю вас, чада мои! А теперь не стоит терять времени, надо подготовить ходатайство в Опекунский Совет, но обращаться к соседям вам придется самим.
Продолжая ходить по кабинету, я подошла к окну. Внизу, у самого крыльца, стояла незнакомая мне щегольская коляска с опущенным верхом, в которую была запряжена пара отличных рысаков. Кони горячились, и кучер постоянно натягивал вожжи, усмиряя их. Странно, я не знаю, чей это транспорт.
Приглядевшись, я в слуге, который торопливо запихивал в багаж саквояж и сундуки, опознала того самого Жана, слугу дядюшки. Он что, решил уехать в одиночку? Но тут я увидела, как с крыльца, торопясь, сбегают и сами мои дорогие ""гости"". Это как? Они же должны быть заперты в своих комнатах! Чуть сбоку, на ступенях крыльца, я увидела тех самых охранников и дворецкого Трофима, которые чуть ли не платочками махали им вслед.
От удивления я могла только нечленораздельно хрюкнуть что-то, но присутствующие услышали и это. Пока они оторвались от своей бумаги, пока тоже подошли к окну… Тем временем, у коляски возникла небольшая заминка, гости так торопились покинуть мой негостеприимный дом, что столкнулись при посадке в коляску. Аристарх Львович оказался проворнее, оттолкнув дядю, он полез в коляску, оттопырив довольно упитанный зад. Чегодаев был вынужден отступить чуть в сторону.
И в этом была стратегическая ошибка Красильникова, ибо со стороны двора уже летел со всех лап Хаська и настрой у него был самый боевой, судя по его морде.
"Вероятно, Аристарх заорал диким голосом, мне было не слышно, сумел рвануться внутрь коляски и упасть в нее.
