Улицы были пустынны и темны, лишь слабый свет фонарей игрался на стеклах окон домов за углом. Я ухватила свой рюкзак крепче, чувствуя себя незнакомкой в этом мирке, казавшемся каким-то необычно знакомым и одновременно чужим. Электричка "Передача" прискакала в последний раз, прежде чем исчезнуть за поворотом, оставляя за собой холодную тьму и мрачную атмосферу....
Пока я, разливая чай и раздумывая, что ответить несостоявшемуся жениху, неожиданно проявила себя Надя, до того сидевшая мышкой в своем кресле.
— Иван Аркадьевич, вы, наверное, что-то путаете! Катерина Сергеевна никак не могла подавать вам знаки внимания и питать ваши чаяния! Она знала, что с детства помолвлена с моим братом Андреем и ни за что не нарушила бы уговор. Да и сейчас с оглашением помолвки они не торопились бы, выждали положенный срок траура. Но случились такие обстоятельства, что пришлось поспешить.
Я была удивлена. И это Наденька, робкая и впечатлительная, которая сжималась в комочек при виде кого-нибудь из семейства Пешковых. Иван Аркадьевич же и вовсе замер, не донеся чашку с чаем до рта. Смотрел он на Надюшу так, как будто заговорил фикус, росший в кадке в углу гостиной.
Потом отвел взгляд от нее и принялся рассматривать убранство гостиной.
В это время наверху, там, где шел ремонт, что-то грохнуло. Иван Аркадьевич от неожиданности вздрогнул, мы же, как уже закалённые ремонтом, не моргнули и глазом.
— Что у вас в доме происходит, Катерина Сергеевна?
— Так ремонт, Иван Аркадьевич! Задумала я, чтобы при моих покоях наверху, да и при гостевых тоже, была ванна с горячей водой, которую не надо носить ведрами, а чтобы поднималась она и стекала сама, при помощи механики. И прочие удобства тоже.
Сосед пробормотал нечто себе под нос, типа, как только не бесятся люди, когда им деньги девать некуда. Я предпочла этого не услышать. Он отпил чай, откусил кусочек зефирки, посмаковал во рту, осмотрел и вазочки с ирисом, печеньем и разноцветными кругляшами зефира (я тут экспериментировала с натуральными соками ягод).
