Встреча соискательницы Ледогоровой и профессора разгорается жестоким соприкосновением. Соискательница улыбается сочиво, придвигая лист ведомости, а тот, казалось бы, готовый объявить ей хорошие новости, вместо этого подводит ее к печальной реальности: отказ от зачета кандидатской диссертации. Атмосфера скользкая и неловкая, словно гадливая капля на лбу человека, который не смог облегчить тяжести....
Отец учил его кататься именно здесь, и потом, когда он вырос, они часто ездили вместе с Венькой. Папа протягивал ему под мышками шарф на манер вожжей, и сначала брат висел на шарфе, смешно царапая коньками лед, и Евгений только испугался, получится ли у него, как Венька вдруг заскользил, деловито хмурясь и расставив руки, как крылья самолета, и задвигал ногами смелее и смелее. Отец отпустил шарф, а потом осторожно убрал его, и Венька ехал, но, как только заметил, что страховки больше нет, немедленно шлепнулся.
Неужели это было с ним?"
"Когда отца поймали, Евгений был в автономном плавании и запомнил его как время спокойных надежд. Он хорошо проявил себя в походе, настолько, что командир по возвращении собирался представить его к правительственной награде.
В общем, сходя на берег, Евгений был абсолютно счастлив и спокоен не только за прошлое и настоящее, но и за будущее.
Первый удар он получил, не обнаружив жены среди встречающих, а сразу после торжественной части к нему подошел особист и увлек в какой-то темный кабинетик, где рассказал, что отец был арестован по чудовищным обвинениям и скончался в следственном изоляторе.
Особист почти таким же тоном, как сегодня проректор, увещевал его списаться со службы по здоровью, доктора уже готовы все оформить так, что любо-дорого, и на гражданке липовый диагноз устроиться не помешает.
А иначе как?
Евгений тогда был как в зазеркалье, будто отупел.
