Встреча соискательницы Ледогоровой и профессора разгорается жестоким соприкосновением. Соискательница улыбается сочиво, придвигая лист ведомости, а тот, казалось бы, готовый объявить ей хорошие новости, вместо этого подводит ее к печальной реальности: отказ от зачета кандидатской диссертации. Атмосфера скользкая и неловкая, словно гадливая капля на лбу человека, который не смог облегчить тяжести....
Никак не мог поверить, что отца больше нет, и получается, никогда и не было, детство прошло рядом с маской, под которой скрывалось чудовище. Поняв, что ничего от него не добьется, особист отвез его домой, а там вместо жены обнаружилась записка, в которой Зина сухо информировала, что до развода поживет у Васютиных.
Евгений рванул к Васютиным, но в дом его не пустили, жена вышла на лестницу, сказала, что сделала аборт, потому что не хочет рожать чудовище, и с ним, выродком, дальше жить ни за что не будет.
Он так до сих пор до конца и не понял, чего там было больше – первобытного страха перед его дефектными генами или нежелания делить с ним судьбу изгоя.
Наверное, и того и другого понемножку.
Когда первый шок прошел, Евгений решил не увольняться, хотя особист и увещевал его, и стыдил, и призывал подумать о высшем общественном благе, точь-в-точь как сегодня проректор. Евгений уперся, твердил, что дело свое любит, службу знает и согласен до пенсии трубить замполитом на лодке, раз уж обстоятельства закрыли перед ним все другие перспективы.
Видя такое рвение, особист готов был уступить, он вообще был неплохой, понимающий мужик, но тут убили Веню, и у мамы, которая до этого держалась стойко, случился тяжелый инсульт. Несколько недель она провела в реанимации, врачи сделали все, что могли, речь восстановилась почти полностью, но правая половина тела осталась парализованной. Стало ясно, что мама будет нуждаться в постоянной заботе до конца дней, и пришлось кидаться в ноги начальству, чтобы комиссовали как можно скорее.
Все устроили почти мгновенно. Бывший капитан третьего ранга Горьков полетел в Ленинград гражданским человеком, разведенным мужем и несостоявшимся отцом, неся за спиной мучительное и едкое чувство вины. Если бы он сразу вылетел домой, как только узнал о смерти отца, то сумел бы защитить брата, Веня остался бы жив, а мама – здорова.
Малодушный и жалкий сын убийцы, он должен знать свое место.
Этот поцелуй был просто глотком воды перед новым переходом через пустыню.
