Встреча соискательницы Ледогоровой и профессора разгорается жестоким соприкосновением. Соискательница улыбается сочиво, придвигая лист ведомости, а тот, казалось бы, готовый объявить ей хорошие новости, вместо этого подводит ее к печальной реальности: отказ от зачета кандидатской диссертации. Атмосфера скользкая и неловкая, словно гадливая капля на лбу человека, который не смог облегчить тяжести....
Девушка тебе отказала, а ты тут же просишь ее стать твоим пропуском в архив. Не дала, так пусть хоть в работе пользу принесет, – вот ход мысли этого примитивного создания!
– Боюсь, что у меня совершенно нет времени, – процедила она.
– Ну пожалуйста! Материала-то мало, за каждый случай как за соломинку хватаешься…
– Виктор Николаевич, не могу ничем помочь.
В трубке раздался тяжелый вздох, будто кит всплыл на поверхность океана. Воспитание не позволяло Яне повесить трубку, потому что заканчивать разговор должен тот, кто его начал, а Зейда не спешил прощаться.
– У будь-який час, як вам зручно, – пробасил он.
– В ниякий мне не зручно! – От злости Яна начала его хорошо понимать. – Попросите вашего товарища Юрия Ивановича, пусть он с вами сходит.
Зейда кашлянул в трубке и ничего не сказал, а Яна залилась краской. Как она могла забыть, господи… Заставлять старого опера смотреть уголовное дело убийцы своего сына просто-напросто бесчеловечно.
Яне стало так стыдно за свою душевную черствость, что она быстро договорилась с Зейдой встретиться завтра.
В шинели Виктор Николаевич казался еще больше, чем помнилось Яне по первой встрече. Если он и презирал теперь ее за эгоизм и нечуткость, то ничем этого не показал, наоборот, радостно улыбаясь, вручил букетик анемичных гвоздик, в вестибюле архива помог снять пальто и так взглянул, что Яне стало немножко обидно за свой внешний вид. Плотные колготки того невыносимо телесного цвета, что наводит на мысли о протезной мастерской, черная юбка и мышино-серая трикотажная водолазка в сочетании с полным отсутствием косметики совершенно утешат Зейду, если он еще огорчается из-за ее отказа.
Очень быстро выяснилось, что они побеспокоили гардеробщицу совершенно напрасно. Пожилая архивариус, поджав нарисованные чуть мимо рта губы, сообщила, что тут не публичная библиотека и дела выдаются только по оформленному соответствующим образом и подписанному руководством запросу даже сотрудникам, а о том, чтобы дать их людям со стороны, не может быть и речи.
Когда они вышли на улицу, Яна призналась, что начальство не подпишет ей такой запрос, потому что Горьков не имеет никакого отношения к расследуемым ею делам. Вот никак его никуда не пристегнуть.
– Шо маемо, то маемо, – подытожил Зейда.
Наверное, Виктор Николаевич наслал на нее гипноз или какие-нибудь злые чары, потому что вдруг оказалось, что она посреди Невского выбирает, на какой бы фильм им с Зейдой пойти.
