Встреча соискательницы Ледогоровой и профессора разгорается жестоким соприкосновением. Соискательница улыбается сочиво, придвигая лист ведомости, а тот, казалось бы, готовый объявить ей хорошие новости, вместо этого подводит ее к печальной реальности: отказ от зачета кандидатской диссертации. Атмосфера скользкая и неловкая, словно гадливая капля на лбу человека, который не смог облегчить тяжести....
– Вы только начинаете овладевать самыми азами профессии, а уже позволяете себе усомниться в компетентности опытнейшего специалиста, лучшего следователя страны! Признайтесь, вы можете жить только в состоянии всеобщего поклонения пред вашей гениальностью? Ради того, чтобы показать, что вы выше нас всех, вы хотите уличить в ошибке легендарного следователя Костенко, ни больше ни меньше? Моська должна лаять на слона, такая ваша логика? Так запомните, милая, вас сюда взяли не на ставку Шерлока Холмса, у нас такой просто нет! Вы рядовой работник и занимайтесь тем, что вам поручено, и не дергайтесь ни вправо, ни влево.
Яна выскочила от Мурзаевой как ошпаренная, влетела в свой кабинет и закрыла дверь. Слезы душили, и стало понятно Яне, конечно, в таком состоянии она не сможет провести допрос. Надо извиниться или просто не открыть.
Она сразу подозревала, что никакого следователя из нее не выйдет, а теперь убедилась в этом окончательно. Как там у Дзержинского: чистые руки, горячее сердце, холодная голова? У нее руки-крюки, а голова, может, и холодная, но пустая.
Надо проситься на кафедру, хоть старшим лаборантом, хоть кем. Там совсем другая атмосфера, все добры друг к другу и не делают трагедии из-за прогулянного часа. Приходи попозже, уходи пораньше, главное, пиши статьи и веди занятия. И думать там разрешают сколько хочешь и по всей плоскости человеческого знания, а не только на малюсеньком пятачке, не охваченном инструкциями и приказами.
Яна всхлипнула. Она обязательно уйдет на кафедру, приложит к этому все усилия, но сегодня нельзя позволить Крутецкому победить. Действительно пора понять, что она не в детском саду и никто не станет утирать ей слезки. Нет рядом доброй воспитательницы, которая отгонит обидчиков, а бедной Яночке даст карамельку. Максим Степанович набивался на эту роль, но просил слишком большую цену.
Она открыла форточку, чтобы холодный воздух освежил заплаканное лицо.
