Встреча соискательницы Ледогоровой и профессора разгорается жестоким соприкосновением. Соискательница улыбается сочиво, придвигая лист ведомости, а тот, казалось бы, готовый объявить ей хорошие новости, вместо этого подводит ее к печальной реальности: отказ от зачета кандидатской диссертации. Атмосфера скользкая и неловкая, словно гадливая капля на лбу человека, который не смог облегчить тяжести....
Допрос надо провести, а плакать и отчаиваться будем в свободное время.
⁂Татьяна чувствовала себя немного лучше, но по утрам ее все еще тошнило, поэтому от приехавшей на каникулы Ленки беременность скрыть не удалось. Дочь восприняла известие внешне спокойно, даже равнодушно, зато взяла на себя хозяйственные хлопоты.
Выполняя предписания врача женской консультации, Таня много гуляла и много спала, читала всякие добрые книги и почти не общалась с мужем и дочерью. Жена будто отрешилась от мира, и, глядя на ее спокойное безмятежное лицо, Федору иногда становилось очень страшно, что с ребенком что-то случится.
Однажды Татьяна задремала совсем рано, как только кончилась программа «Время», а Федор немножко полежал рядом, но сна не было, тогда он пошел на кухню, где Ленка варила суп.
Усевшись в углу, он смотрел, как дочь весело снует по кухне, и улыбался. Все у нее выходило ладно, быстро, с огоньком. Лук шкворчал на сковородке, источая тонкий сладковато-пряный аромат, в кастрюльке булькала вода, а под ножом, ритмично стучащим по доске, будто сама собой распадалась на кусочки желтая картофелина.
Федор засмеялся.
– Что, пап?
– Ничего. Просто любуюсь."
"– Да я все уже. Посуду только помыть.
С точностью отрегулировав огонь под кастрюлькой, Лена прикрыла ее крышкой и вытерла руки подолом фартука.
– Я помою, – сказал Федор, – может, чайку попьем?
– Давай.
Пока он намывал сковородки, Лена заварила чай и сделала по бутерброду с колбасой. Сидели так уютно, что Федору не хотелось ничего говорить, но все-таки он набрался духу.
– Ты, Лена, пожалуйста, относись к маме поласковее, – начал он, понимая, что выходит фальшиво и неловко, – она очень беспокоится, как ты воспримешь ее положение.
Лена пожала плечами:
– Так а мне что? Были бы здоровы оба, и, надеюсь, у этого ребенка будет более счастливое и адекватное детство, чем было у меня.
Федор поморщился:
– Лена, я прошу тебя, не начинай! Только не сейчас, ладно?
– Пап, ты спросил, я ответила.
– Лена, мы признали, что были не правы, воспитывали тебя неверно и испоганили тебе детство. Ты имеешь право нас ненавидеть, только я очень тебя прошу – не прямо сейчас. Побереги маму, пока она в интересном положении.
