Встреча соискательницы Ледогоровой и профессора разгорается жестоким соприкосновением. Соискательница улыбается сочиво, придвигая лист ведомости, а тот, казалось бы, готовый объявить ей хорошие новости, вместо этого подводит ее к печальной реальности: отказ от зачета кандидатской диссертации. Атмосфера скользкая и неловкая, словно гадливая капля на лбу человека, который не смог облегчить тяжести....
– И что он говорил тебе?
– Что еще ни один человек не жил вечно только потому, что слишком сильно боялся умереть.
– Но это логично, – засмеялась мама, и Евгений тоже улыбнулся.
– Потом говорил, что все всегда оказывается не таким, как ты себе воображал, и как бы ты ни представлял свою смерть, умрешь все равно совсем иначе, и будет это не так страшно, как кажется сейчас, поэтому помнить о смерти полезно, но думать о ней – бессмысленно.
– И снова нечего возразить. – Мама смущалась, что после инсульта речь ее стала не совсем отчетливой, и старалась говорить короткими фразами.
– А помнишь, как он меня брал с собой везде, когда умерла бабушка? Ты еще не хотела пускать, говорила, что я еще маленький, а он все равно потащил меня в погребальную контору и на кладбище?
– Конечно, помню.
– И тоже говорил, что бабушка умерла, а я жив, и мой первый долг не предаваться горю, а позаботиться об умерших и живущих, потому что настанет день, когда другим придется заботиться обо мне.
– А ты?
– А я смотрел на все эти гробы да венки и дико боялся.
– Папа мне тогда сказал, что ты вел себя молодцом.
– Надеюсь, что так.
Мама осторожно погладила его по руке:
– Ты страдал от этого?
– Как сказать… Ребенком боялся иногда, даже паниковал, но на лодке мне сильно помогла папина наука, и вообще я не сомневался, что вы меня правильно воспитываете, но когда узнал о том, в чем обвиняют отца, всплыло в памяти, и я уже не мог не думать, что это все-таки немножко ненормально было.
– И ты сразу поверил?
– Мама, я до сих пор не знаю. Я не рассказывал, но я ходил к этому следователю, и ты знаешь, он показался мне порядочным человеком.
– Да, это правда. И ко мне он отнесся очень хорошо, предлагал помощь, если я захочу сменить фамилию или переехать в другой город, и я до сих пор корю себя за то, что не прислушалась к этому совету, но тогда мне казалось, что это будет предательством.
– Ты правильно поступила.
– Да, не предала мужа, зато погубила обоих сыновей. Один мертв, у другого тоже жизни нет.
Мама поморщилась, и Евгений поискал глазами валерьянку среди других пузырьков у нее на тумбочке. Зря они на ночь затеяли этот разговор.
– Все у меня в порядке, мама.
– Значит, следователь тебя убедил, что папа виноват?
Евгений покачал головой:
– Нет, конечно.
