Встреча соискательницы Ледогоровой и профессора разгорается жестоким соприкосновением. Соискательница улыбается сочиво, придвигая лист ведомости, а тот, казалось бы, готовый объявить ей хорошие новости, вместо этого подводит ее к печальной реальности: отказ от зачета кандидатской диссертации. Атмосфера скользкая и неловкая, словно гадливая капля на лбу человека, который не смог облегчить тяжести....
Яна машинально огляделась и одернула юбку.
– Работник прокуратуры своим видом должен вызывать уважение, а не, простите, половую заинтересованность, – вещал Максим Степанович, – а вы сегодня будто с панели сбежали. Вам должно быть стыдно, что вы оделись настолько вульгарно и вызывающе, что руководитель вынужден сделать вам замечание. По-хорошему, вас следует отправить домой переодеваться и засчитать прогул, потому что в таком виде полноценно работать вы не можете. Вы понимаете, что оскорбительно разговаривать с потерпевшими в таком легкомысленном виде? А если вам придется допрашивать насильника? Что будете делать, когда он потеряет над собой контроль при виде ваших прелестей?
– Но это приличное платье…
– Только на ваш взгляд, Яна Михайловна.
– Вы переходите границы, – сказала Яна сухо.
– Придите в себя, Яна Михайловна! – Крутецкий повысил голос. – Вас отчитывает руководитель, причем отчитывает за дело, а вы тут окорачиваете меня, как навязчивого поклонника! Вы в своем уме? Откуда вы решили, что можете определять какие-то границы здесь или где бы то ни было еще? По-хорошему вам советую, прекращайте хотя бы пить!
– Но я не пью.
– Да-да, конечно. Хватит врать, я собственными глазами видел, как вчера вы шатались по рюмочным с Юрием Ивановичем! Могли бы найти себе собутыльника поинтереснее, все же у вас с ним пока еще разные стадии алкоголизма.
– Он просто проводил меня до метро."
"– Ну естественно, и по дороге вы ни разу никуда не заглянули. Яна Михайловна, вы ведете себя как избалованный до крайности ребенок, который вредит не только всему, что его окружает, но и самому себе. Вы понимаете, что своей самодеятельностью довели Сергея Васильевича до сердечного приступа? «Скорую», между прочим, пришлось вызывать.
– Но я…
– Помолчите! – Крутецкий почти кричал.
