Встреча соискательницы Ледогоровой и профессора разгорается жестоким соприкосновением. Соискательница улыбается сочиво, придвигая лист ведомости, а тот, казалось бы, готовый объявить ей хорошие новости, вместо этого подводит ее к печальной реальности: отказ от зачета кандидатской диссертации. Атмосфера скользкая и неловкая, словно гадливая капля на лбу человека, который не смог облегчить тяжести....
Черт возьми, Костенко никто не заставлял рассказывать им именно о Горькове, мало ли в его практике было интересных дел, которые он раскрыл без пыток, подтасовок фактов и других нарушений социалистической законности? Или Сергей Васильевич знал, что ложь становится правдой от частых повторений?
А если бы на месте Костенко оказалась она сама? Сомневалась бы в виновности Горькова? Да ни одной секунды! И черт его знает, посмотрела бы в глаза родителям тех детей, да и разрешила операм его избивать… Нельзя заранее знать, как будешь действовать в критической ситуации, поэтому полной уверенности, что она остановила бы оперативников, нет.
Детьми пугать, наверное, не стала бы, но… Вот именно, Яночка, для изобличения чудовища необходимы чудовищные средства, и Костенко знал это лучше тебя.
В том, что смерть Горькова оформили как естественную, тоже нет никакой загадки. Все люди равны перед смертью и перед законом, но все-таки Павел Николаевич был писатель, и общественность могла очень сильно встрепенуться, узнав, что мастера слова почем зря зарезали в СИЗО.
Когда уголовники убивают и калечат друг друга, туда им и дорога. Чем больше они взаимоуничтожатся, тем чище будет мир, думает обыватель. Но, когда узнаешь, что такого же обывателя, как ты сам, кинули уголовникам на растерзание, это уже совсем другое дело. Мир становится опасным, а ты в нем – беззащитным, а этого допустить никак нельзя. Ведь безопасность и уверенность в завтрашнем дне – основа жизни советского человека. Он должен твердо знать, что государство о нем заботится, вылечит, выучит, даст крышу над головой, работу, на которой можно ни черта не делать, а если повезет, то и подворовывать.
Виноват Павел Николаевич или нет, пока неизвестно, но Костенко поступил мудро и дальновидно, представив смерть Горькова сердечным приступом.
Легко кричать про чистые руки, когда у тебя нет опыта и ты еще не испытал на своей шкуре, что в жизни никогда ничего не идет гладко, по писаному.
