Встреча соискательницы Ледогоровой и профессора разгорается жестоким соприкосновением. Соискательница улыбается сочиво, придвигая лист ведомости, а тот, казалось бы, готовый объявить ей хорошие новости, вместо этого подводит ее к печальной реальности: отказ от зачета кандидатской диссертации. Атмосфера скользкая и неловкая, словно гадливая капля на лбу человека, который не смог облегчить тяжести....
Вернувшись к себе, Яна поняла, что хорошее настроение испарилось, как пузырьки из шампанского, она снова чувствовала себя никчемной дурой и была способна думать только об одном – насколько аккуратно она подшила то злополучное дело. Да, не идеально, потому что там была куча бумажек разного размера и формата, но она старалась, компоновала, подгоняла… Рука, может быть, еще не набита, и получился не образец канцелярской сноровки, но не неряшество точно. Зато по смыслу там документик к документику!
Надо работать, но какой смысл, если все равно выйдет плохо? Ведь прав Крутецкий, можно было сразу догадаться, где прячется Коля, достаточно было подробно и жестко потолковать с родителями, разведя их по разным помещениям, а она, дура, пожалела, постеснялась лезть к ним с бестактными расспросами и в результате обрекла их на лишнюю неделю страданий.
Глаза защипало, и только Яна решила спокойно поплакать, как в дверь деликатно постучались и на пороге возник Юрий Иванович, выглядящий как-то необычно. Лишь приглядевшись, Яна поняла, что он совершенно трезв.
– Слышь, малая, поговорить надо, – произнес он кротко.
Яна указала ему на стул.
– Кексончик хочешь?
Поставив на колени старомодный портфель из кожзаменителя с круглым латунным замком, таким же, как был у Яны на школьном ранце, Юрий Иванович порылся в его глубинах и вытащил два помятых творожных кексика в целлофановом пакете.
Яна вдруг так захотела есть, что не отказалась.
Юрий Иванович извинился и рассказал, почему тогда накричал на нее, а Яна сидела как дура и не знала, что сказать. Почему только никто из коллег не предупредил ее, когда она начала с ним работать? И Максим Степанович, когда она наябедничала, просто обязан был объяснить, почему Юрий Иванович так остро отреагировал на упоминание Горькова!
– Простите, я не знала, – только и смогла она выдавить из себя.
– Господи, да я не в претензии, – отмахнулся Юрий Иванович, – моя проблема, не твоя. Я по другому поводу. Я так понял, ты изучала дело Горькова?
Яна покачала головой:
– Просто Костенко нам рассказывал о нем, когда проводил занятие.
