Встреча соискательницы Ледогоровой и профессора разгорается жестоким соприкосновением. Соискательница улыбается сочиво, придвигая лист ведомости, а тот, казалось бы, готовый объявить ей хорошие новости, вместо этого подводит ее к печальной реальности: отказ от зачета кандидатской диссертации. Атмосфера скользкая и неловкая, словно гадливая капля на лбу человека, который не смог облегчить тяжести....
Привести в идеальный порядок все бумаги, заполнить план работы преподавателя, обновить конспекты лекций. Канцелярщина не пугает, мало ли он ее повидал за время службы, а вот с рабочим временем не выйдет. Вариной помощи теперь нет, что ж, мама будет десять часов в день лежать одна? Никто не покормит, судна не подаст? Раньше сотрудники относились с пониманием, разрешали уйти пораньше, если нет пар, или в обед прихватить еще часик, чтобы сгонять до дома. Теперь об этом придется забыть, первая же отлучка будет расценена как прогул, а после третьей можно поставить вопрос об увольнении специалиста, который неизвестно где болтается в рабочее время.
Нет, не надо борьбы. Никому он ничего не докажет, дурная кровь и отродье. И грех ему жаловаться, потому что он жив, а другие ребята мертвы по вине его отца. Надо вспоминать об этом каждый раз, когда ему начинает казаться, что жизнь трудна и несчастлива.
За размышлениями он доехал до противотуберкулезного диспансера. Лидия Александровна, конечно, давно уже дома, Евгений не надеялся ее встретить, просто захотелось стать к ней немного ближе, подумать о том, что могло бы между ними произойти.
В вестибюле ярко горел свет, суетились люди, и Евгений поднялся по ступеням и толкнул тяжелую стеклянную дверь.
Сразу возле входа за хлипким фанерным бастиончиком сидела суровая бабуля-вахтерша и вязала красный детский носок.
– Извините, – обратился к ней Евгений, – вы не могли бы передать доктору Ледогоровой…
Бабка расцвела:
– Лидочке Александровне?
– Да, ей.
– Так она еще здесь. Хотите, поднимитесь сами, если не боитесь тут у нас заразиться.
Евгений сказал, что не боится, и старушка отправила его на третий этаж, предупредив, что гардероб закрывается, поэтому выходить придется через приемный покой, так что куртку надо снять и нести под мышкой. На отсутствие сменной обуви она великодушно не обратила внимания.
Евгений поднялся по лестнице, спугнув трех куривших мужичков откровенно уголовного вида, и постучался в ординаторскую.
Ледогорова сидела за письменным столом и, сурово сдвинув брови, заполняла истории болезни. Увидев его на пороге, она бросила ручку и привстала.
– Сидите-сидите, – сказал Евгений, – я на секундочку.
Лидия Александровна все же вышла ему навстречу:
– Вы на консультацию? Не волнуйтесь, все сделаем.
– А? – Он не сразу понял, а когда сообразил, засмеялся: – Нет, я здоров. Просто заехал сказать, что вы добились своего. Экзамен я вам проставил.
