Автор
Приближалась ночь, когда Витек, охранник университета, наконец вернется. За это время девочка начала понимать, что мир за пределами стены общежития — холодный и чужой. Она замечала только теневые фигуры на заборе и мутные отблески фонарей улицы, ожидая света встречного лица или звука шагов другого ребенка....
– Ты промочил ноги?
– Это неважно. – Он чуть усмехнулся. – В нашей работе приходилось даже по пояс в болото проваливаться, не то что промочить ноги в квартире с утопленницей.
Он отметил, что назвал Введенскую утопленницей, хотя та покончила с собой, перерезав вены. Или она все-таки умерла оттого, что утонула, лишившись сознания от потери крови? Ладно, экспертиза покажет. Приехали Никодимов и Ниночка Шанина, а вслед за ними участковый и двое сотрудников из местного отдела полиции. Можно теперь приступать к неприятной, но необходимой работе.
Ниночка молча протянула Зубову резиновые сапоги и шерстяные носки. И то и другое на два размера больше, чем он носил. Все остальные уже были в резиновых сапогах, которые на всякий случай хранились в управлении в шкафу. Подготовились.
– Переобуйся, а то простудишься.
– Отдай Косте, а то он босой, – отказался Зубов. – Еще поранится чем-нибудь. А я пусть в мокрой, но в обуви.
– Предсмертная записка есть? – спросил Никодимов. – Мазаев, ты уже успел посмотреть?
– Успел, – ответил Костя.
– Что ты имеешь в виду? – не понял Никодимов.
Да и Зубов, признаться, тоже не понял.
– У Введенской айфон, – сказал Костя, как будто это все объясняло. – Он так устроен, что в его диктофонные записи нельзя загрузить сторонний файл. Однако присланные файлы, ну там по почте или в любом из мессенджеров можно скачать и экспортировать в папку «Файлы». Так вот эта запись, заменяющая предсмертную записку, сохранена именно в файлах, а не в диктофоне.
– Ну и что? – опять не понял следователь. – Какая разница, где ее сохранять?
– Ну вот представьте себе, Михаил Николаевич, что вы решили покончить с собой и наговариваете на телефон предсмертную записку.
– Тьфу-тьфу. – Никодимов размашисто перекрестился.
Зубову стало смешно."
"– Хорошо, представьте Введенскую, которая наговорила предсмертную записку на диктофон на телефоне, уже зная, что в самое ближайшее время ей предстоит лечь в наполненную ванну и перерезать себе вены. Зачем ей импортировать запись в папку «Файлы» и удалять ее в самом диктофоне? Это же глупо.
– Допустим.
