Избранный — это дьявольская история о тайных войнах между вампирами и людьми, где каждый шаг может быть последним. В мире, где мстить стало привычкой героев Братства Черного Кинжала, а Древний Язык ускользает из памяти, герой найдет нечто большее, чем просто защитник своего вида — он станет самим избранным....
На самом деле, казалось, парень был в ярости из-за чего-то… хотя он успешно скрывал свой гнев, пока его родители собирались наверх, чтобы укладывать Лирик в кровать.
Мама Блэя обняла Куина, и он с радостью обнял ее в ответ.
— Я приеду снова. Очень скоро.
— Тебе же лучше. И привези моих внуков, буду благодарна.
Отец Блэя тоже сжал его в объятиях.
— Ребята, я через пару минут вернусь, помогу с детьми.
— Или, — сказала Лирик, — ты можешь составить своей супруге компанию перед телевизором.
— Нужно убрать бардак…
— Они — взрослые парни.
— Всю жизнь мечтал, — сухо пробормотал отец Блэя.
Когда они направились к лестнице, Куин мог поклясться, что Лирик кивнула ему, как бы говоря «я вас прикрою, можете не торопиться…».
— Не расскажешь, что, черт возьми, здесь происходит?!
Отшатнувшись, Куин застыл на полпути к столу, где он планировал собрать салфетки.
— Прости, что?
Блэй прислонился к раковине и скрестил руки на груди.
— Ты весь вечер избегаешь смотреть на нее. Не прикасаешься к ней. Что, черт возьми, происходит?
Покачав головой, Куин ответил:
— Прости, я не понимаю…
Блэй ткнул пальцем в сторону кресел.
— Лирик.
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
— Брехня.
Блэй со злостью уставился на него, и Куин ощутил, как его истощение возвращается в десятикратном размере.
— Слушай, я не…
— Я знаю, что я — не их отец, но…
— Боже, опять. Только не это. — Запрокинув голову, Куин уставился на потолок. — Прошу, не начинай…
— … но я не стану молча смотреть на то, как ты игнорируешь свою дочь лишь потому, что она похожа на Лейлу, а ты ненавидишь Избранную.
Он чуть не ляпнул, что парню не понять, но вовремя сдержался. Он не пойдет этой дорогой.
Блэй указал на переноску.
— Лирик — хорошая девочка, и если ты не испоганишь следующие двадцать пять лет, то она вырастет в чудесную женщину. И плевать, что мое имя не значится в свидетельстве о рождении, и у меня нет никаких прав…
— Без обид, но с меня хватит.
Когда Блэй прищурился так, будто у него вот-вот выбьет предохранители, Куин полез в сумку с памперсами и положил стопку бумаг на гранитную столешницу.
Толкнув их к парню, сказал:
— Я позаботился об этом.
— Что?
Медленно и шумно выдохнув, Куин обошел стол и устроил свой зад на стуле. Затеребив смятую салфетку, он кивнул на документы.
— Просто прочитай.
