Избранный — это дьявольская история о тайных войнах между вампирами и людьми, где каждый шаг может быть последним. В мире, где мстить стало привычкой героев Братства Черного Кинжала, а Древний Язык ускользает из памяти, герой найдет нечто большее, чем просто защитник своего вида — он станет самим избранным....
Ты обещал…
Слова застряли в горле, лицо женщины исказилось до безобразия, когда ее внутренности сжались, стараясь вытолкнуть плод из чрева, и Харм наблюдал за ней, отмечая, насколько непривлекательна была эта аристократка во время родов. Она была другой, когда он впервые встретил ее и соблазнил. Тогда она выглядела добродетельно, была одета в атлас, с благоухающей кожей и блестящими, упругими волосами она являла собой подобающий сосуд для его наследника. Сейчас? Она превратилась в животное, вспотевшая, напряженная… почему же так долго? Сие действо порядком утомило Харма, его оскорбляла сама необходимость присматривать за ней.
Он не возьмет ее в жены без необходимости.
Если это был сын, о котором он молил? Тогда да, он узаконит ребенка посредством подобающей церемонии и даст этой женщине статус, которого она так жаждет. В ином случае? Он уйдет прочь, и она не скажет ему ни слова, ведь в глазах ее сословия женщина была опорочена, лишилась своей чистоты, когда сорвали ее цветок.
Воистину, Харм решил, что пришло время остепениться. Спустя века пьянств и разврата он вошел в тот возраст, когда настало время задуматься о законном наследнике. В настоящий момент он породил достаточно бастардов, но ничего не знал о плодах своего семени, они никогда не волновали Харма, он не признавал их своими… и вплоть до недавнего времени он считал внебрачных детей естественным последствием своего вольного образа жизни.
Но сейчас… он хотел достойно продолжить свой род.
Харм не свяжет себя обязательствами, пока не получит наследника мужского пола."
"— О, возьми же себя в руки, — рявкнул он, когда в ушах зазвенело от очередного женского вопля.
Однако она ослушалась его.
— Он идет..! Твой сын появляется на свет!
Скрюченной, сжатой в кулак рукой она задрала сорочку до налившихся грудей, позорно выставляя напоказ округлившийся живот, а затем широко расставила бледные тощие ноги. Ее лоно представляло собой отвратительное зрелище, из когда-то нежного входа, предназначенного для мужского стержня, вытекали различные жидкости и выделения, плоть набухла и деформировалась.
