Избранный — это дьявольская история о тайных войнах между вампирами и людьми, где каждый шаг может быть последним. В мире, где мстить стало привычкой героев Братства Черного Кинжала, а Древний Язык ускользает из памяти, герой найдет нечто большее, чем просто защитник своего вида — он станет самим избранным....
Нет, никогда больше он не войдет в эту женщину. С сыном или нет, с браком или без, он не сможет забыть увиденную мерзость.
К счастью, среди аристократов были в чести браки по расчету… не то чтобы его волновало это, будь оно иначе. Ее нужды были несущественны.
— Он стремится к тебе! — закричала она, запрокинув голову и впиваясь ногтями в землю рядом с собой. — Твой сын… идет!
Харм нахмурился, а потом, широко раскрыв глаза, принял устойчивое положение. Она не ошиблась. В действительности что-то выходило из нее… это было…
Дрянь.
Нога. Это нога?
— Вытащи своего сына из меня, — приказала женщина, задыхаясь. — Потяни его и прижми к своему сердцу, зная, что это плоть от твоей плоти!
Оружие и боевые одежды впивались в тело, когда он опустился на колени при виде второй ножки.
— Тяни! Тяни его! — Полилась кровь, и женщина вновь закричала, но ребенок нисколько не продвинулся наружу. — Помоги мне! Он задыхается!
Держась в стороне от этого безобразия, Харм гадал, сколько женщин понесло от него и прошло через нечто подобное? Всегда ли роды настолько неприятны взгляду, или конкретно эта женщина оказалась немощной?
На самом деле, он должен был оставить ее одну, но не доверял ей.
В конце концов, это была сделка, и он прекрасно знал, насколько легко можно повлиять на ее исход.
Из женского горла вырвался звук настолько громкий и продолжительный, что оборвал поток его мыслей. Потом она захрипела, грязные, окровавленные руки обхватили внутреннюю поверхность ее бедер, поднимая их, раздвигая шире. Он уже уверовал, что она скончается, и рассуждал, стоит ли хоронить их обоих… придя к выводу, что нет, не стоит, лесные твари с готовностью сожрут останки… и в этот момент ребенок продвинулся вперед, очевидно, преодолев внутреннее препятствие.
"Вот оно.
Харм кинулся вперед.
— Мой сын!
Без единой мысли он устремился вперед и схватил скользкую ногу малыша за лодыжку. Малыш был живым, он отчаянно дергался, сопротивляясь ограничениям родовых путей.
— Иди ко мне, сын мой, — приказал Харм, потянув ребенка.
Женщина извивалась в агонии, но ему было плевать. Ручки… крошечные, идеально сформированные ручки появились следующими, вместе с круглым животиком и грудью, плоской даже в преддверие первого вздоха.
