В темном лесу с хрустом прогибалась смерть. Ухая трава и две курицы — тощие, как будто ощипанные, исследовали его. Пыль обволакивала все: деревья застыли в тени, а небо наливалось кровавым оттенком. Эти места казались священными, но словно вымерла природа вокруг них.
Зато вместо него из-за края безжизненной хижины выбежал белый мужчина, по-видимому, шофер, и, остановившись, как вкопанный, расплылся в белозубой улыбке.
- Хэллоу... Наконец-то вижу нормального человека. Вы, мистер, откуда - конвой или миссия наблюдателей? Что-то я вас среди нашей группы не видел...
Точно в бешеном тике, он дернул правым плечом. Шорты кремового материала были по карману разодраны, а футболку с красивой надписью ""Будь счастлив всегда!"", точно рана, пересекала подсохшая корка мазута.
И он вовсе не улыбался. То, что мне показалось улыбкой, представляло собой, скорее, гримасу тоски. А быть может, и не тоски, а крайнего потрясения.
- По-английски вы говорите?
- Да, - сказал я.
- Меня зовут Эрик Густафссон. Я - из гуманитарного конвоя ООН. Объясните, пожалуйста, мистер, где, собственно, мы находимся?..
Ответа он, впрочем, не ожидал и, поглядывая то на хижины, которых, видимо, опасался, то на зыблющийся клубами дыма маревый горизонт, сообщил мне, что это и в самом деле была гуманитарная помощь - третий за последние две недели конвой ООН, они выехали по расписанию вчера из Кинталы и должны были доставить груз в Юго-Западные провинции.
Порошковое молоко, сухофрукты, мясные консервы. Первые два конвоя достигли цели благополучно, а вот этот, с которым Эрик Густафссон отправился как шофер, наскочил на засаду и был сожжен неизвестными боевиками.
- У вас, мистер, есть связь с командованием миротворческих сил? спросил он. - Или собственный транспорт, или какое-нибудь прикрытие?
- Нет, - сказал я.
Вероятно, он полагал, что я вызову сейчас звено истребителей. А быть может, и танковую колонну, чтобы доставить его в Кинталу.
Он мне мешал.
