В темном лесу с хрустом прогибалась смерть. Ухая трава и две курицы — тощие, как будто ощипанные, исследовали его. Пыль обволакивала все: деревья застыли в тени, а небо наливалось кровавым оттенком. Эти места казались священными, но словно вымерла природа вокруг них.
Сейчас секрет Семи Трав утерян.
Тогда я, кажется, понял.
– О, господи!.. – невольно сказал я. – Разрезали Синюю Ленту! Что за чушь? Да сшейте ее обратно, в конце концов! Господи, ну вы просто – как дети! Сколько человек погибло в этой бессмысленной бойне?
Я помню, как Алиса гордо выпрямилась при этих словах. И у нее даже подбородок задрался вверх, как у Геррика."
"– То, что ты называешь бессмысленной бойней длится уже больше тридцати лет. Мой отец и моя мать погибли во время первого вторжения Тенто на Алломар.
Она кричала, больше уже не сдерживаясь.
– И все из-за какой-то Синей Ленты, – небрежно напомнил я.
– Не из-за Синей Ленты, черт бы тебя побрал, а из-за чести!.. – сверкнула глазами Алиса. Простолюдину, видимо, не понять, что такое – честь!.. Не из-за прибыли же воевать, как вы! Не из-за таможенных пошлин, не из-за выгодных торговых путей!.
Она замолчала, и видно было, как страстный гнев борется в ней со сдержанностью.
– За такое у нас вызывают на поединок, – через некоторое время сказал она. – Или навечно, официально прокляв, изгоняют из Дома. Я прощаю тебя, потому что ты не имеешь должного происхождения. Ты не жил в Алломаре…
– Спасибо, – иронически сказал я.
– А что касается воинов, погибших за Алломар, то сражаться они пошли исключительно добровольно. Никто не может заставить человека жертвовать своей жизнью, если он сам того не желает.
– И что тогда? – ехидно, как мне казалось, спросил я.
– Тогда – ничего, – не менее ехидно парировала Алиса. – Во всяком случае, ничего из того, о чем ты, вероятно, подумал. Ни смертной казни, ни ссылки, ни даже общественного порицания. Такой человек просто перестает быть воином, вот и все.
– И что, кто-нибудь отказывался? – спросил я.
– До сих пор – нет! – пальцы скомкали простыню, которой она спереди прикрывалась. – Нет, и я надеюсь, что никогда не будет. Потому что среди воинов Алломара нет трусов, – заключила она.
Откинулась на подушку и в гневе раздула ноздри.
В глазах была – синева.
Вот так мы с нею поговорили.
8
Переубедить я ее даже не пробовал. Я интуитивно догадывался, что это невозможно, и ни к чему хорошему не приведет.
