В темном лесу с хрустом прогибалась смерть. Ухая трава и две курицы — тощие, как будто ощипанные, исследовали его. Пыль обволакивала все: деревья застыли в тени, а небо наливалось кровавым оттенком. Эти места казались священными, но словно вымерла природа вокруг них.
"
"И даже в те полные сентябрем часы, когда мы гуляли по городу, в те минуты, когда Алиса выглядела особенно веселой и беззаботной, она вдруг ни с того ни с сего замирала на одно-два мгновения, улыбка исчезала с ее лица, смех стихал, и она стояла, прислушиваясь к чему-то такому, чего я при всем желании слышать не мог. Кстати, время от времени так же прислушивался и Геррик. И мне тогда представлялась напряженная тревожная тишина, возникающая иногда в перерыве между концертными номерами: музыки еще нет, но она как бы сохранена и присутствует в виде гулкого эха, которое вот-вот грянет неистовыми аккордами.
– А откуда он знает, что вы здесь? – спросил я.
– Геррик оповестил все Дома о твоем посвящении. Передачу можно засечь и установить, откуда она была произведена.
Я был ошеломлен ее словами и даже до некоторой степени – рассержен.
– Ты хочешь сказать, что Геррик сам выдал место вашего пребывания? Что это дурацкое посвящение обнаружило вас, и что теперь вся свора ринется на его голос? Черт побери, да неужели нельзя было отложить эти игры?..
Алиса уже в который раз устало вздернула брови.
– Геррик был обязан тебя посвятить, если ты сам хотел этого. А поскольку он тебя посвятил, он обязан был известить Дома о совершенном обряде. Посвящение в воины – не такой частый случай, как ты думаешь…
– И Дом Тенто он, значит, тоже поставил в известность?
– Разумеется. Весть должны слышать все, кто в ней заинтересован.
– Но зачем, зачем, зачем?! – вскричал я в ужасе.
– Таковы Законы нашего мира, – сказала Алиса. – Алломар не обманывает никого, даже своих врагов. Причем, врагов – тем более!
– Как это глупо!.
Алиса помолчала немного, взирая на меня как бы несколько издали, а потом, не найдя, вероятно, слов, демонстративно пожала плечами.
– Глупо, но – честно, – сказала она с явственным холодом в голосе. И затем повторила – опять после томительной паузы. – Может быть, это и глупо, с твоей точки зрения, но – это честно…
Я помню, как при ее словах померк солнечный сентябрьский день. Дунул ветер и мелко зарябила вода в невском просторе.
