В темном лесу с хрустом прогибалась смерть. Ухая трава и две курицы — тощие, как будто ощипанные, исследовали его. Пыль обволакивала все: деревья застыли в тени, а небо наливалось кровавым оттенком. Эти места казались священными, но словно вымерла природа вокруг них.
Из-за шпиля Петропавловской крепости потащились кривобокие облака с подгоревшей изнанкой. Я теперь тоже чувствовал тень, которая наползала на нас неизвестно откуда.
Ощущалась она буквально во всем. В том, что Геррик пропадал отныне целыми сутками – видимо, пытался кого-то найти, как я понял из намеков Алисы – в том, что он возвращался в квартиру уже заведомо после полуночи, быстро и отрицательно мотал головой в ответ на наши взгляды, быстро ел, ничего никогда нам не объясняя, и немедленно после ужина скрывался к себе в комнату.
– Кажется, за нами следят…
Я осторожно выглянул через ее плечо.
– Да нет, это просто Васька Егоров, мой бывший одноклассник…
– Я уже третий день вижу его здесь, – сказал Алиса.
– Так он живет – вон где. С чего бы ему за нами следить?
– А если это басох?
– Какой басох?
– Басох не убивает человека, – терпеливо объяснила Алиса.
– Кто, Васька?..
– Басох, – твердо повторила Алиса.
– Смотри-смотри! Он уже уходит!..
– Ну я не знаю, – протянула Алиса с сомнением. – Он ведь действительно толчется здесь чуть ли не каждый день.
"Больше мы к этому вопросу не возвращались. Однако тем же вечером вспыхнул спор, который произвел на меня сильное впечатление. Я что-то делал на кухне и вдруг услышал громкие голоса из комнаты Геррика. Вероятно, дверь туда против обыкновения была не закрыта. Говорили они по-русски, хотя не раз до этого переходили при мне на гортанный язык, звенящий многочисленными согласными. Мне казалось, что такой язык должен быть у людей, живущих в высоких горах.
