Близнецы Литвиновы готовятся к переезду в Америку: мальчишки застыли от восторга, а мама взяла себя в напряг. Но как только дело доходит до формальных документов, начинается адский поиск паспортных данных и справок. Драматичный юношеский кризис на фоне будничной документалистики создает живописную атмосферу динамично развивающейся семьи....
А вот где видел? Ну конечно, все просто! Однажды проходил в больничном холле мимо телевизора. И именно лицо этой женщины улыбалось с экрана. Только тогда она выглядела еще красивее.
Как называют таких людей?
Нужное слово всплыло, Михаил пробормотал:
– Вы артистка?
Она довольно улыбнулась:
– Да, в телевизоре я бываю. Но мы с тобой знакомы лично.
– Не помню, – равнодушно пожал плечами он.
Женщина приблизилась к нему, промурлыкала:
– Мы с тобой знакомы очень близко.
Томский отпрянул.
– Мы жили с тобой в одной квартире! – продолжала наступать она. – Спали в одной постели, черт возьми!
Михаил опустил голову и сделал еще один шаг назад.
– Хорошо вы его обкололи, – она обернулась к доктору.
Тот поморщился. Отвечать ей не стал. А ему строго велел:
– Все, Миша. Иди, гуляй дальше.
Томский и эту команду исполнил. Когда уходил, не обернулся. Сделал полный привычный круг. Плитка с трещинкой, плитка с ямой… Когда возвращался, увидел: женщина и лечащий врач по-прежнему стоят рядом и что-то горячо обсуждают.
Ну и ладно. Их дело.
Вечером он послушно поднялся с койки после облетевшей отделение команды: «Уколы!»
Отстоял перед процедурным кабинетом очередь. Но медбрат равнодушно велел:
– Гуляй обратно. Тебе на сегодня все отменили.
И утром опять колоть не стали. И таблетки принесли какие-то совсем другие. Михаил равнодушно их выпил.
Никаких изменений он не чувствовал.
Но ночью ему впервые приснилась Кнопка.
– Ну че, Миш? За помин твоей души пью.
И растаяла.
А он проснулся взволнованный, злой. Неужели опять его начнет мучить мозаика? Бесконечные цветные кусочки, что никак не могут сложиться в картинку?..
На утренний укол бежал впереди всех, но медбрат отогнал:
– Не ходи сюда больше, Томский.
– Зуб даю: скоро буянить начнет, – уверенно молвил его напарник.
– Ну, к кровати привяжем. Делов-то! – отмахнулся первый.
Михаил посмотрел растерянно. Он когда-то был буйным? Однако сейчас все его существо переполняла не агрессия – страх. И беспомощность. Да еще детали он стал примечать, какие раньше не видел. Решетки на окнах, кодовые замки на дверях – это все в психушке положено, ясное дело.
