Близнецы Литвиновы готовятся к переезду в Америку: мальчишки застыли от восторга, а мама взяла себя в напряг. Но как только дело доходит до формальных документов, начинается адский поиск паспортных данных и справок. Драматичный юношеский кризис на фоне будничной документалистики создает живописную атмосферу динамично развивающейся семьи....
Способностей у него не имелось – ни к наукам, ни к спорту. Да еще глазки свиные, уши оттопыренные. Голос тихий, формулировать, как родаки умели, четко и ясно, тоже не мог."
"Быть бы ему – еще со школы – изгоем, но, по счастью, обнаружил в себе Сева единственную способность. Умел он услужить лидеру стаи. Причем не банальной «шестеркой» был, не подхалимничал, не подхихикивал глупо, а быстро становился незаменимым. Свой вариант контрольной написать не успеет – а другу решит. Сам в кино на новый фильм не пойдет – но хозяину заветный билетик в зубах притащит.
Гимназия, где Сева учился, была из элитных, с углубленным изучением математики и фотографиями известных выпускников в холле. Хулиганов здесь почти не имелось. А к девятому классу даже середняков разогнали, оставили только продвинутых. Севу тоже хотели «попросить», но родители раз в жизни осмелились показать зубы.
В итоге Акимовы, всем семейством, остались в престижном местечке. А вот прежнего босса Севы, приколиста Юрца, из синекуры изгнали. Нужно было срочно искать, к кому прилепиться.
Весь сентябрь разрывался: с кем устроить симбиоз?
Толян, министерский сынок?
Гога (папа – режиссер, мама – актриса, и сам в «Ералаше» снимался)?
Но в итоге выбрал Мишку Томского.
Причем сначала сам не понимал – зачем?
«Мохнатых лап» у Томского не имелось.
«Ладно. Буду при нем нянькой. Вдруг правда прославится? И я заодно – как Арина Родионовна.
Служить Томскому оказалось куда сложнее, чем исполнять капризы хулигана Юрца. У того хотя бы потребности человеческие были – пивко, видак, девчонки. А Мишане то редкая книга понадобится – без зазрения совести гонит адъютанта в библиотеку. То реактивы заставлял смешивать. А всего хуже было, когда гений в депрессию впадал: часами мог сидеть, уставившись в стенку.
