За окном лежал рассвет, солнечные лучи медленно проникали сквозь дождевые капли на стеклах дома в Ардене. Фортис чувствовал себя зачарованным этой тихой погодой, словно мир вокруг исцелялся после знойного летнего дня. Только одна душа знала правду о его несчастье — Тристан Вейланд был живым....
Тристан и Изекиль представились родными братьями и сочинили целую легенду, что вели торговлю за морем, а ее наняли присматривать за домом.
Первые два дня миссис Харвин ухаживала за Адалиной и готовила ей бульоны и отвары из чабреца и сушеной ромашки, но на третий день, когда в штаб прибыл Изекиль, Тристан вежливо попросил ее уйти на время их пребывания в Ардене.
– В доме есть еще свободные комнаты, зачем ты прогнал бедную старушку? – спросила Адалина, когда в покои вместо миссис Харвин зашел Тристан с подносом.
– Я ее не прогонял, а отпустил на выходные к внуку.
– Почему?"
"– Она боится Изекиля. Старушка убеждена, что не спроста он поседел в столь юном возрасте. Это все проделки злых духов, а сам Изекиль занимается черной магией.
Адалина подавилась смешком, который перерос в кашель.
– Тебе нужно подкрепиться. – Тристан подбородком указал на поднос, на котором дымился горячий бульон.
– Нет аппетита.
Адалина прижала ладонь к горячему лбу и прикрыла слезящиеся из-за насморка глаза.
Она даже не смогла погулять по Аэрану. Увидела город лишь из окошка кареты, пока они добирались до штаба. Столица Ардена отличалась от Аталаса – была меньше, тише, уютнее и гораздо чище. Она утопала в золоте осени, и даже на центральной улице стройными рядами росли невысокие, аккуратно постриженные клены и магнолии. Почти все дома были построены из белого и бежевого камня и украшены лепниной. Вымощенная плоскими камнями главная дорога освещалась высокими масляными фонарями, которые фонарщики зажигали каждый вечер после заката.
– Адалина, если не будешь есть, то не скоро поправишься, – увещевал ее Тристан тоном строгого родителя. – Поешь хоть немного.
– Прекрати возиться со мной. Ты мой любовник, а не нянька. – Она насупилась, скрестив руки на груди, отчего ворот ее сорочки соскользнул с плеча.
Тристан хитро прищурился. Отставив поднос на прикроватную тумбочку, он сел на край кровати и навис над ней.
– Потому-то я и пекусь о тебе. Мне не хватает в постели моей любовницы. Или хочешь, чтобы я пригласил в покои другую?
Адалина сама настояла на том, чтобы Тристан ночевал у себя, пока она болеет. Ей не хотелось, чтобы он видел и слышал, как она громко сморкается и кашляет по ночам, словно страдающая чахоткой старуха.
– Ну уж нет. Пока ты со мной, ты больше ни с кем, ясно? – отчеканила она.
