За окном лежал рассвет, солнечные лучи медленно проникали сквозь дождевые капли на стеклах дома в Ардене. Фортис чувствовал себя зачарованным этой тихой погодой, словно мир вокруг исцелялся после знойного летнего дня. Только одна душа знала правду о его несчастье — Тристан Вейланд был живым....
Но Тристан сохранил ее подарок. И сейчас был здесь. Рядом. Как и обещал.
Черная роза. Символ непоколебимости и чести.
Его гильдия носила такое название, но Адалина ни разу не допускала даже мысли, что оно как-то связано с ее давним подарком.
– Леди Адалина, с вами все в порядке? – Принцесса Люсинда мягко коснулась ее плеча.
Адалина все еще пребывала в оцепенении из-за своего открытия. Она повернулась к Люсинде, игнорируя рассерженный взгляд Ориона.
Служитель все еще произносил торжественную речь. Стефан стоял перед гостями на одном колене, правдоподобно изображая смирение, скромность и понимание того, какое тяжкое бремя несет с собой корона.
– Д-да, – хриплым шепотом ответила она.
– Вы плачете.
Адалина только сейчас заметила, что ее щеки стали мокрыми от слез. Она порывисто вытерла соленую влагу с лица и мысленно выругалась. На пальцах остались следы белил и румян.
– Подождите, – шикнула Люсинда. – Размажете всю краску.
Она вытащила платок из потайного кармана пышного платья и начала утирать щеки Адалины.
– Ваше Высочество, идет коронация, – прошипел Орион.
Люсинда наградила его таким свирепым взглядом, что даже Адалина поежилась.
– Закрой пасть. Ты здесь выполняешь роль сторожевого пса, а не советчика.
Эти слова и оскорбленный вид Ориона бальзамом легли на израненную душу Адалины. Все эти дни она боялась дерзить ему, чтобы не нарваться на еще большие неприятности, и сейчас ликовала как дитя от того, что хоть кто-то сбил с него спесь.
Люсинда стерла размазавшиеся белила и румяна с лица Адалины, проявляя материнскую заботу, от которой сердце тоскливо защемило. Она провела платком возле ее рта, убирая остатки влаги, и в этот момент ее глаза изумленно расширились.
Люсинда приподняла Адалину за подбородок и внимательно изучала ее лицо.
– Не прячь свою родинку, дитя, она прекрасна.
Грудь Адалины содрогнулась. Она уставилась на точно такую же родинку над губой Люсинды и внезапно осознала: тетка обо всем догадалась.
Люсинда протянула ей платок, пристально глядя на ее родинку. Адалина шепотом поблагодарила ее и снова повернулась к алтарю.
