Автор
В зловещем голосе женщины пытается запугать её мужа, но его молчание лишь усиливает ужас и неуверенность. Оставаясь на пороге разрыва между страхом и отчаянием, героиня действует с жестокостью, пронизанной дрожью бессилия.
На одном из показов я упала в обморок и меня увезли в больницу. Оттуда в специализированную клинику. Психологи, терапии, капельницы, строгий надзор. Принудительное лечение не только тела, но и души.
Я не знаю, как это выдержал Назар. Без понятия на каких зарядах работали его внутренние резервы. Я не давала ему ни капли любви, ни нежности, ни ласки. Только обвиняла, проклинала, ненавидела.
Это была не жизнь. Существование. Будь я на его месте, давно бы опустила руки и сдалась. Если человек не хочет бороться, значит такова его судьба.
До лечебного «санатория» я собирала чемоданы и сбегала из квартиры, наверное, по два-три раза в месяц. Пряталась у сомнительных знакомых, с которыми знакомилась за кулисами показов, на которые меня все реже звали. Не рисковала бежать к родному отцу, так как он всегда недолюбливал Горского. Да и там меня найти было слишком просто.
Моя жестокая игра в прятки резко заканчивалась через день или два. Назар врывался среди ночи в чужие дома и забирал меня домой.
Поездка в Грецию состоялась ровно через два месяца после моего выхода из клиники. Назар очень переживал, что ему на столько длительный срок придется оставить меня одну. Предлагал поехать с ним, но тогда моя терапия и посещение групп поддержки пришлось бы прервать.
Я убедила Горского ехать в другую страну, на кону стоял его бизнес. Компания сотовой связи, которая принадлежала их семье, стояла на пороге слияния с европейским гигантом. Объединенная компания планировала обслуживать порядка пятидесяти миллионов абонентов.
Он несколько раз повторил, что сорваться и прилететь по моему первому зову не сможет. Я заверила, что со мной все будет в порядке. А потом сбежала и подала на развод.
Часы сигналят о наступлении полуночи.
— Есть еще что-то, о чём мне стоит знать, Назар? Раз уж у нас получается такой себе вечер откровений. Хуже всё равно уже не будет. Кто еще был у тебя кроме Аннет? Олеся из бухгалтерии? Или быть может кто-то из моделей: Стеша, Майя, Аня?
Гремучая смесь злости и боли выходит через язвительный тон голоса.
— Каро, остановись, — дёрнув меня за локоть, рычит Горский.
— Я просто хочу знать сколько их было. — переворачиваюсь на бок и смотрю мужу в глаза.
