Автор
В зловещем голосе женщины пытается запугать её мужа, но его молчание лишь усиливает ужас и неуверенность. Оставаясь на пороге разрыва между страхом и отчаянием, героиня действует с жестокостью, пронизанной дрожью бессилия.
— С каких пор ты надеешься на чьи-то силы, помимо своих?
Вместо ответа Назар опять опускает голову мне на грудь, сильнее вдавливает свои пальцы мне в поясницу. Тяжесть его дыхания передается и мне. Мы никогда не разговаривали о его ребенке таким образом. Никогда не делились мыслями без криков и ругани.
— Расскажи о нем. Какой он? — Говорю настолько тихо, что сама себя едва слышу."
"— Вряд ли тебе это нужно, — так же тихо отвечает Гор.
— Мальчик теперь часть твоей жизни, Назар. — Смотрю на нашу хай-тек люстру, привинченную к потолку, и не даю соленым каплям ни единого шанса вырваться на поверхность.
Назар гладит меня по спине, по волосам. Целует руки, ладони. Отстраняется, прижимаясь спиной к дивану.
— Нечего в общем-то рассказывать. Я не знаю, как себя вести с Миром. Купить очередную кучу игрушек в детском отделе, на которые ткнет консультант, — максимум моей фантазии. Мы незнакомцы по сути.
— Боишься его? — переплетаю наши пальцы, чтобы перенять дрожь мужа на себя.
— До чертиков. Понятия не имею как к нему подступиться, особенно с учетом опухоли в его животе. Иногда, кажется, что стоит дотронуться и сделаю ему больно.
Глажу щеку Назара, трогаю волосы. Под кожей пожар горит. Гусиные лапки в уголках мужских глаз становятся глубже.
Я не знаю, что конкретно чувствую. Боль? Злость? Тоска? Или это зависть, приправленная ненавистью к женщине, которая смогла сделать невозможное возможным?
— Ты же знаешь, я никогда не видел себя прям таким отцом-отцом. Поэтому и сказал тебе два года назад, что меня не волнует твой диагноз. Мне было откровенно плевать можешь ты иметь детей или нет. Дети никогда не были смыслом жизни для меня.
