В холодном морском воздухе, который пронизывает каждый клочок пространства вокруг кабинета мужа, мне кажется, все становится явью: каждое слово с каждой секундой кажется более диким и невероятным. Издающиеся из-за двери звуки становятся отчетливыми и безумно тревожными — это единственное что я понимаю в этих странностей, когда весь мир вокруг начинает неладиться....
И скажи мне, разве я не прав?
Приходится признать:
— Прав. Но кто сказал, что я хочу это с тобой?
— Когда я думал, что умираю, то просил Бриана присмотреть за тобой и жениться на тебе. Знаешь, что Бриан мне сказал — сказал, что ты ему не нравишься. Он отказался от тебя, так что твой выбор сужается до единственного кандидата на твою руку и сердце. И даже если Бриан передумает, я теперь ему не позволю. Ты моя.
— С таким «обширным» выбором женихов, я лучше останусь одна.
— Не останешься. Я всегда буду рядом с тобой, и я не отступлюсь от тебя.
— Ты пугаешь меня.
— Чем же?
— Ты очень похож на моего бывшего мужа.
— Я буду лучше его во всем.
Какое-то время мы идем молча. Мне нужно переварить все, что наговорил Эрнан.
— Прогуляемся? — вдруг спрашивает он.
Мы поднимаемся не спеша по горной тропке, а затем ныряем в лесные заросли.
— Ты хочешь заманить меня в чащу и оставить там на съедение зверям? — неловко шучу.
— Хочу кое-что показать тебе."
"— Переходишь к следующему этапу? Показывай здесь, чего уж далеко ходить? Только не уверена, что мне это понравится?
— Знаю, что не понравится, — мрачно отвечает он.
— Может, тогда не стоит и смотреть?
— Я расскажу тебе то, что обо мне никто не знает, даже мать.
— Уверен, что это нужно?
Мне и так хватило тайн семьи Морриган, которые я узнала в библиотеке.
— Уверен. Ты же хотела узнать обо мне побольше. Как насчет моей темной стороны?
Вздыхаю. А я уж считала, что темная сторона Эрнана изучена мной в деталях.
Вскоре я узнаю тропинку, и мне становится дурно.
Мы выходим из леса на заросшую поляну, где возвышается обугленный остов охотничьего замка.
— Это тот дом, где прошло мое детство, — говорит Эрнан.
Чем ближе мы продвигаемся к зданию, тем мрачнее становится лицо Эрнана.
А когда мы оказываемся перед входом, он судорожно сглатывает.
— Это был не дом, это была тюрьма. Видишь решетки на первом этаже? Они для того, чтобы мать со мной не сбежала.
Здесь жутко. Замок — как безмолвный памятник событиям, произошедшим много лет тому назад.
