В холодном морском воздухе, который пронизывает каждый клочок пространства вокруг кабинета мужа, мне кажется, все становится явью: каждое слово с каждой секундой кажется более диким и невероятным. Издающиеся из-за двери звуки становятся отчетливыми и безумно тревожными — это единственное что я понимаю в этих странностей, когда весь мир вокруг начинает неладиться....
Я все жду, когда Эрнан признается, что это он поджег свой родной дом, но он говорит совершенно иное.
— Мне было пять или около того. Отец в тот день был в паршивом настроении. Даже шлюх своих разогнал. Он засел в своей комнате и пил. Напился так, что у него не было сил подняться с дивана. Он валялся на нем полуголый в распахнутом халате. В одной руке у него была почти пустая бутылка, а в другой дымящая сигара. Именно таким я его увидел, когда он позвал меня, пробегающего мимо открытой двери. Он крикнул мне, чтобы я притащил ему новую бутылку из погреба, а пустой швырнул в меня.
Он замолкает. Смотрит требовательно, ищет ответ в моих глазах.
— Я не только отвратительный муж, но еще и убийца, и каждую ночь мне снится тот пожар.
— Эрнан… — выдыхаю я. Мне жалко того пятилетнего ребенка, пережившего чудовищную трагедию, несшего на своих хрупких плечиках такой тяжелый груз.
Что-то в этой истории не сходилось, только я не могла понять что.
— Драконы — очень сильные, — произношу задумчиво. — Что ему была та дверь? Он бы вынес ее одним махом.
— Ты пытаешься меня оправдать? — горько усмехается он. — Да ты святая женщина!
— Нет, Эрнан. У тебя сохранились воспоминания пятилетнего ребенка.
— Все так. Я убил собственного отца. И убил бы еще раз.
— Если честно, мне его совсем не жаль. Я читала о нем в книгах в библиотеке. Он был ужасным человеком и плохо обходился с Эйвери и с тобой.
— Не боишься, что я такое же чудовище, как он?
— Мне кажется, ты себя переоцениваешь, — хмыкаю в ответ.
