В холодном морском воздухе, который пронизывает каждый клочок пространства вокруг кабинета мужа, мне кажется, все становится явью: каждое слово с каждой секундой кажется более диким и невероятным. Издающиеся из-за двери звуки становятся отчетливыми и безумно тревожными — это единственное что я понимаю в этих странностей, когда весь мир вокруг начинает неладиться....
— Ты совсем не изменилась! Я так рада, так рада, что ты пришла! Но… как ты узнала? Неужели мудрейшая Айседора сообщила тебе?
Лилия беспомощно смотрит на меня, но Ясмина ничего не замечает и продолжает щебетать.
— Ты плачешь? — встревоженно спрашивает она.
— Это… это… от счастья, — выдавливает из себя моя женщина.
— Я тоже очень счастлива тебя видеть. Не поверила даже собственным глазам.
Вот это поворот. Моя любимая и моя жена, оказывается, знакомы. Только чем это обернется в будущем, неизвестно.
— Мы теперь сможем часто видеться, — Ясмина оглядывается на меня.
Я это знаю, как никто, девочка.
Она понижает голос до едва различимого человеческим ухом шепота:
— Может, ты тоже скоро выйдешь замуж за своего возлюбленного, и мы будем дружить семьями.
— Обязательно, — одними губами произносит Лилия и смотрит на меня. И столько боли в ее взгляде, столько невысказанного отчаяния. Зачем, зачем она пришла? Зачем рвет себе сердце?
Рядом с нами возникают две жрицы.
— Время пришло, — возвещает одна из них. — Теперь вам надлежит скрепить свой брак перед ликом Вселюбящей Богини.
От этих слов Лилия вздрагивает как от удара хлыста. Она знает, что подразумевается под ними. Ее челюсти стискиваются, и она отворачивается, чтобы Ясмина не заметила перемены в ее лице.
Моя новоиспеченная жена хлопает глазами. Видимо, монахини не просвятили ее, чем завершается обряд.
Жрицы сопровождают нас к внутренним дверям храма, богато украшенным позолотой.
Как только за нами закрывается дверь, жрицы развязывают пояс на платье Ясмины, и оно белым облаком падает на пол. Оставшись в прозрачном нижнем платье, совершенно не скрывающем ее тела, Ясмина смущается. Ее щеки вспыхивают алым, а глаза наполняются ужасом.
Жестом останавливаю их.
— Дальше я сам.
Не хватало еще, чтобы они довели бедную девушку до обморока.
Жрицы кивнув, покидают зал.
— Не бойся, — шепчу ей хрипло.
Она коротко кивает и закусывает губу.
— Тебе говорили, что происходит между мужем и женой?
Покосившись на кровать, украшенную нежными цветами, она нервно сглатывает.
