В холодном морском воздухе, который пронизывает каждый клочок пространства вокруг кабинета мужа, мне кажется, все становится явью: каждое слово с каждой секундой кажется более диким и невероятным. Издающиеся из-за двери звуки становятся отчетливыми и безумно тревожными — это единственное что я понимаю в этих странностей, когда весь мир вокруг начинает неладиться....
— Говорили, что муж и жена возлежат на кровати, а потом у них появляются дети.
Возлежат на кровати? Хотя чего можно ожидать от монахинь.
— Все верно. Только возлежать на кровати нужно без одежды.
Медленно снимаю камзол и кладу его на банкетку. Поможешь с рубашкой?"
"Она осторожно прикасается к пуговице. Ее тоненькие пальчики подрагивают от волнения, у нее не сразу получается справиться с застежкой. Одного робкого прикосновения мне хватило, чтобы сердце гулко забилось в груди. Что же это творится со мной? Постепенно она расстегивает всю дорожку пуговиц и медленно проводит по плечам, избавляя меня от тонкого батиста.
Через мгновение она одергивает руку, распахивает и без того огромные глаза и вопросительно смотрит на меня. Заметила, как сильно проявляется мое желание.
— Что это? — изумленно спрашивает она.
— Обычная реакция. Можешь потрогать.
Прежде чем она успевает что-либо ответить, перехватываю ее ладошку и кладу на пах. Даже через ткань, от ощущения ее пальцев сносит крышу. Едва сдерживаю судорожный стон.
— Твердое, — выдыхает она.
— Если ты аккуратно проведешь по нему, мне будет очень приятно.
— Я хочу, чтобы тебе было приятно.
Ее решимость забавляет меня. Никогда не имел дела с девственницами. Не говоря уже о тех, что росли за высокими монастырскими стенами.
— Позволь? — я дотрагиваюсь до тончайшей ткани ее платья. Я бы сорвал его, отбросил эту ненужную тряпку к ногам, но не хочу пугать Ясмину. Поэтому бережно, попутно оглаживая ее нежное молочное тело, снимаю с нее платье. Следом к ее ногам падает шелковая лента, и Ясмину окутывает водопад золотых волос. Она тут же пытается перекинуть их вперед, прикрыть наготу, но я не даю ей этого сделать, подхватываю на руки и иду с драгоценной ношей к кровати.
Опускаю Ясмину на пышную перину и нависаю над ней, и тут же она огорошивает меня вопросом.
— Ты знаешь, что делать? Хотя бы теоретически?
На мгновение замираю от неожиданности. Так по моей самооценке еще никто не топтался. Но нет, по глазам вижу, что она не шутит, не издевается.
