Автор
Рита переживает двойное предательство: женщина, которая вынашивает ребенка ее мужа, внезапно становится объектом зависти и страсти для подруги. В мире эмоциональных противоречий и стремлений каждый шаг оказывает огромное влияние на судьбу женщин.
Лучше, потому что я понял, что Рита оказалась воплощением мечты.
И хуже, потому что я снова оказался не к месту.
Пытаться строить новые отношения на руинах прошлого было изначально глупой затеей. А глупым я себя не считал.
– Ты правда хочешь знать? – спросил на удивление спокойным голосом.
Он ничуть не отражал бурю в душе. Я в целом привык держать себя в руках, цепями сковывать свои порывы. Может, любовь, семья – это вообще не для меня? Взять и уехать с Беллой к ее мечте. На побережье. В маленькое бунгало у кромки воды.
Я бы и уехал, но есть Феликс, подаривший старую-новую мечту.
От таких подарков не отказываются, это дань уважения родителям. Да я и сам хотел воплотить в жизнь проект горнолыжного курорта. Осталось уговорить Беллу остаться.
– Хочу, – ответила Белла, тогда как я уже и не ждал ответа.
Что она, что я, мы привыкли уходить в свои мысли, порой забывая о предмете разговора.
– Отвечу, если скажешь, что помиришься с Феликсом, – достал козырную карту, растянув губы в коварной улыбке.
Белла отложила кисть и вытерла испачканные в краске пальцы.
– Фу, ты бука, – звонко рассмеялась она, тыкнув мне в грудь кулачком, – почему вы не хотите меня отпустить? Я уже взрослая. Я хочу жить на берегу моря!
– Это красиво только в кино, дорогая, – сказал мягко, как ребенку, – солнце быстро испортит твою кожу, а волосы станут ломкими от соленой воды.
Красивое лицо исказилось в гримасе ужаса, она сразу же взметнула руки к волосам и опасливо стала их трогать. Я тихо хмыкнул. Надо было сразу надавить на больное место Беллы. Жаль только, что этим местом не была любовь к близким. Это юное, порывистое, свободное создание не признавало никаких оков, даже если ими была безусловная любовь ребенка к родителю. Единственному родителю.
Ее искаженные представления о любви причиняли Феликсу боль.
И я чувствовал себя обязанным не дать этой связи распасться в принципе.
Быть связующим звеном между ней и отцом.
Но как удержать Беллу? Чем?
– Хорошо, я помирюсь с ним, – выпалила она, пролетев мимо в алом кимоно с золотыми драконами, остановилась у окна, прикусывая мизинец и щуря глаза. Она была похожа на озорного ребенка, задумавшего каверзу. – Так что, Эд, ты любишь ее?
– Люблю, – сказал на выдохе, но никакого освобождения не ощутил.
Просто факт.
