Автор
В темноте, с ледяным дождем на капоте машины, твое замешательное "Я видела..." ожесточенно отзывается среди ночи. Альберт отрешённо выспершись в сиденье, словно мир уже не существует за окном. Ночная дорога кажется бездонной пропастью между нами — и мы знаем, что этот разговор может изменить всё....
Нервы натянулись как гитарные струны и по одной они лопались, рождая в голове непроизвольные всплески боли.
Мне казалось страшнее чем в кабинете врача когда мне фактически поставили бесплодие уже не будет.
Но оказалось, что будет.
Сейчас.
Я согнулась пополам и хватанула губами воздух. Давление разрывало голову изнутри, и я отчаянно хваталась за жёсткий корпус медицинской кушетки, чтобы не сойти с ума, чтобы еще верить, что я живая, я ещё здесь…"
"— Максим… — хрипло выдохнула я вместе со слезами, которые катились градом из глаз и падали на грудь, делая тёмную кофту еще темнее.
Я могла только произносить имя сына и не слышала больше ничего вокруг. У меня выключило слух, затянуло пеленой глаза, перед которыми стоял, сын который останется один…
Нет…
Прошу нет.
Только не такое.
Только не это.
Я сжалась от рыданий. Уткнулась лбом в колени. Меня попеременно бросало то в жар, то в холод.
Нет.
Господи, пожалуйста, нет. Только не это. Я не хотела так, что меня подарили сына, что я его вымолила, чтобы вот так потерять, чтобы ничего не дать своему ребенку…
У меня началась истерика.
Я не слышала, что мне говорил врач. Он просто старался успокоить. И Альберт …
Его руки словно железные легли мне на плечи. Я почти уверена, что он меня о чём-то просил, но я не слышала. Мне просто страшно…
Альберт старался меня прижать к себе, но я сворачивалась в комок нервов и не могла даже пальцы разжать. Меня всю скрутило как в эпилептическом припадке.
Время тикало, и я знала, что оно ускользало сквозь пальцы.
Альберт…
Если бы он не начал свою игру, я бы не узнала диагноз, я бы и жила дальше в неведении, поэтому будь во мне побольше сил и яда, я бы с радостью поблагодарила мужа за такой сюрприз, но я боялась за своего сына, поэтому смыкала пальцы на запястьях супруга и тряслась. Меня пробирал холод, проникал в каждую клетку, вымораживал изнутри все кости.
Я настолько сильно боялась, что не понимала слов врача о том, что это не заключение, а направление в онкодиспансер.
— Альберт Романович, может быть поставим успокоительное…
Я мотала головой, но муж только сильнее обнял, мешая отвечать на вопрос. Я не хотела, чтобы мне что-то кололи. Я не хотела, чтобы меня вытряхивали из состояния когда я оценивала объективно свои шансы. А их можно было оценить только в патовой ситуации, в такой как сейчас.
— Лера… — пальцы мужа прошлись мне по щекам, стирая слёзы. — Смотри на меня, родная… Лер, не бойся.
